Улыбка сорвиголовы

Брэнд Макс

— Эй ты, Кадиган! — услышал он голос Тома Кэрби.

— Я.

— Сядь, сынок. — Тот сел. — Я слышал, что ты пел.

— Вроде того.

— Ты, похоже, вполне счастлив?

— Ну, можно сказать, да.

— Ты мне всегда казался чертовски грустным. Вероятно, все, что тебе требовалось, это немного беспокойства — небольшая драка, чтобы взбодриться. Верно, Денни? — Кадиган промолчал. Внезапно Том Кэрби зашептал: — Послушай, Кадиган, я тут побалакал с ребятами. Сынок, мы были к тебе несправедливы. Обращались с тобой как с мальчиком, а ты, похоже, оказался среди нас единственным мужчиной. Старый Джед Маккай твердил нам об этом, уверяя, что он один знает, каков ты на самом деле. Ну,

нам пришлось признать, что он хорошо разобрался в твоем характере. Так вот, Кадиган, ребята посоветовались и поручили мне тебе передать, что они просят прощения за происшедшее. Они все позорно стояли вокруг и позволили Ланкастеру драться нечестно. Видели все и должны были вытащить свои пушки и пристрелить Билла. Но они этого не сделали. Отчасти потому, что не поверили своим глазам, когда до них дошло, что Ланкастер готов сыграть грязную шутку с… молодым джентльменом вроде тебя, который не каждый день упражняется с кольтом в свободное время. Отчасти, если честно, они побоялись иметь дело с Ланкастером, даже став свидетелями того, что ты с ним вытворял. Ты, сынок, должно быть, не ведаешь, какую славу заработал этот бандюга в наших краях. Клянусь тебе, в этих краях не найдется и троих мужчин, которые пожелали бы встретиться с Биллом на узкой дорожке и пристрелить его, даже втроем на одного.

Кэрби помолчал и откашлялся, завершив весьма затруднительную для него речь.

— Все в порядке, — успокоил его Кадиган. — Не нужно извинений. Я уже об этом забыл. Все произошло так быстро.

— Вот именно! — воскликнул хозяин ранчо, с отчаянной поспешностью хватаясь за протянутую соломинку. — Они сказали, что ты сражался как тигр — так быстро, и Билл ничего не мог сделать. Все напоминало вихрь, ураган, затем ты упал, а Ланкастер встал и тихо удрал. Понимаешь, Кадиган, ребята полагают, что они не имели никакой возможности вмешаться. Едят себя поедом, потому что не попытались наброситься на Билла. Если бы ты пострадал, они бы так это не оставили, преследовали бы Ланкастера и прикончили бы его… или он прикончил бы их!

Единственная причина, заставившая Кэрби завершить свою речь именно так, заключалась в попытке убедить Кадигана, если, конечно, тот нуждался в утешении, что он видел только малую толику грозного характера Ланкастера.

— Я знаю, — благодарно произнес Кадиган, — что все были на моей стороне. Они очень добры, мистер Кэрби.

Хозяин ранчо хмыкнул и быстро добавил:

— И вот еще что, сынок…

— Да?

— Полагаешь, что ты покончил с Ланкастером?

— Ну, не совсем.

— Ты прав. Ты видел его не в последний раз. Пока считай, что ты Билла едва заметил. Могу подсказать, если ты еще не догадался.

— Мне кажется, я догадываюсь, о чем вы думаете, — тихо пробормотал Кадиган.

— Ты пошел ему наперекор, сынок, а этого давным-давно никто не делал. И устоял перед ним, а Ланкастер такого не забывает. Вот тут слабое место Билла. Он уверяет, что крут настолько, чтобы перестрелять для забавы целый город. Ланкастер не переживет, если кто-нибудь бросит в него камень и напомнит, что… мальчишка заставил его удрать. Понимаешь?

— Да.

— Это пахнет кровью, Кадиган.

— Вот как?

— Это убийство, парень.

— Вы имеете в виду, что Ланкастер…

— Он не остановится, пока не нафарширует тебя парой кусочков свинца. Слышишь меня?

— Да, — кивнул Кадиган.

— И никогда ни в коем случае об этом не забывай. Я говорю тебе чистую правду.

— Он никогда не забудет?

— Просто не сможет! — Все это Кэрби произнес мрачно тихим голосом. Увы, он не мог видеть слабую улыбку удовлетворения, появившуюся на лице Кадигана. Ведь только отблеск звездного света падал на Денни в тот момент. — Возможно,

ты успеешь выхватить револьвер, но имей в виду: если ты встретишься с Ланкастером, это не будет обычной перестрелкой. Сынок, он убил Гарри Ворса и Шэнка Бристола в драке, когда они бросились на него — один сзади, второй спереди. Ланкастер прикончил их обоих. Сначала застрелил Ворса. Всадив в него две пули, упал на пол, перебросил револьвер в левую руку и прикончил Бристола. Ясно?

Кадиган что-то пробормотал. Затем наступила тишина. Хозяин ранчо давал своему молодому работнику переварить всю важность сообщения. Где-то далеко коротко заржал жеребенок, в ответ призывно прозвучало ржание матери, пасшейся отдельно от стада. После этого все вокруг снова погрузилось в ночной покой. Из дома не доносилось ни звука. Казалось, что происшествие измотало ковбоев, заставив их моментально улечься и заснуть.

— Я дам тебе совет, Кадиган.

— Да, сэр?

— Если бы я был на твоем месте, то побыстрее смотался бы на юг. Я одолжу тебе лошадь.

— Зачем? — искренне удивился Кадиган.

— Черт возьми! — воскликнул Кэрби. — Должен тебе сказать, что… Ты что, идиот, сынок? Говорю тебе, если не уберешься подальше, то Ланкастер перегрызет тебе глотку. Можешь не сомневаться!

— Большое спасибо, — как всегда очень тихо, промямлил Кадиган. — Я обязательно должен все продумать.

Затем он встал и вздохнул. Или, как показалось Тому Кэрби, просто зевнул. Как бы то ни было, Кадиган скрылся в темноте дома, а Кэрби через несколько минут удалился к себе. Он чувствовал себя обескураженным. По дороге часто останавливался и ругался, употребляя выражения, свидетельствовавшие о постоянной практике усмирения непокорных телят. А что может сравниться с теленком по части совершенствования словаря мужчины?

Когда Том Кэрби добрался до дому, супруга сразу поняла, что ее благоверный чем-то обеспокоен — дверь захлопнулась с пушечным грохотом. До женщины также донеслись слабые отзвуки проклятий, посланных кухарке. Потом она слышала, как Кэрби проклинает в нижней передней свой дом, свою семью, работников, весь штат, Запад с севера на юг, всю страну, земной шар, солнечную систему и всю вселенную. Том уже добрался до космического пространства в тысячу световых лет, когда поднялся на второй этаж. Он вошел в спальню, принеся за собой облако бешеной ярости. Поэтому миссис Кэрби, весьма молодая и прехорошенькая особа, но умнее, чем можно было подумать, молча приветствовала его милой улыбкой.

Когда Кэрби с ворчанием опустился в кресло, женщина встала со своего места у окна, где наслаждалась прохладой вечернего ветерка, и, подойдя к хозяину дома, сняла с его головы высокое массивное сомбреро, о котором тот совсем позабыл, затем вытерла пот со лба мужа. Она по-прежнему молчала. Мало-помалу морщины на лбу Тома разгладились. Миссис Кэрби вернулась к своему стулу и осторожно повернула его, чтобы сесть лицом к мужу.

Ничто так не раздражает мужчину, как невнимание женщины в минуты его гнева. Больше всего им нравится выглядеть ужасными в глазах жены. Миссис Кэрби научилась испытывать благоговейный страх в любой момент. К тому же такая игра не требовала много сил.

Итак, она ждала внимательно, спокойно, слегка улыбаясь, нежно разглядывая мужа. И видела, что грозовая туча постепенно уходит.

— Черт меня побери, — проворчал Том Кэрби, — если большинство людей не круглые дураки.

Миссис Кэрби не смогла удержаться. С кончика ее прелестного язычка вдруг сорвался вопрос:

— Дорогой, неужели ты сам до этого додумался?

— Что? — загремел Том Кэрби.

Женщина испугалась, как человек, задевший огромный валун и увидевший, что тот покатился вниз по склону, чтобы разрушить… что?