Улыбка Кубы
Шрифт:
У меня раскрылся рот от удивления и глаза на лоб выскочили. Представляю, какой был у меня вид! Что? Куба – тюрьма? Не вижу, конечно!
– Молодежь ненавидит Фиделя Кастро, – продолжал Хосе. – Он узурпатор. Я тоже его не люблю. Я уеду с Кубы, но буду скучать по ней всю свою жизнь. Потому что люблю ее. Это правда, что наш остров похож на рай.
– Вот именно… Уехать из рая… – Я недоуменно кручу головой. – Суперпотрясно!
– Тебе известно, что эта вот девушка, – Хосе кивает на официантку, которая сидит сейчас на стуле у входа, поглядывая на нас, – получает шесть долларов в месяц?
– Что?
Мои глаза снова на лбу.
–
К нам подходит эта чернокожая девушка. Ей показалось, Хосе захотел, чтобы она подошла. Она кладет передо мной маленький листочек, на котором проставлен счет: шестнадцать долларов. За два стакана мохито шестнадцать долларов, а она получает шесть! В голове не укладываются эти разные по смыслу и количеству суммы…
Девушка в упор смотрит на меня. А я в упор – на Хосе. А он – сначала в стол смотрел, а потом стал тоже сверлить меня взглядом. И не собирался выворачивать свои карманы. Меня настигло второе открытие. И опять оно было не из приятных. Я поняла, что раскошеливаться за угощение придется мне. Что вовсе не Хосе меня угостил, а я его. И он сразу знал, что платить буду я. Может, я чего-то не поняла?
Я вытащила деньги и расплатилась.
– Грасиас, – сказала официантка и белозубо улыбнулась. И она знала, что платить буду я, а не он. Не в первый раз, наверное, этот прохиндей проделывает подобную авантюру.
Нет, все же Хосе, наверное, слукавил. Шесть долларов в месяц – зарплата девушки. А я заплатила шестнадцать. Выпить два стакана мохито – шестнадцать. Месяц прожить в Гаване – шесть. Нет, этого просто не может быть! На это прожить невозможно! Выходит, неполный стакана мохито девушка должна пить целый месяц, ничего больше не пить и не есть и при этом не протянуть ноги!
Мы вышли на улицу. Хосе был мне уже не очень симпатичен. Ой, да он мне уже совсем не нравился! Хитрец! А еще спрашивал, не заказать ли нам еще чего поесть! Ха! Вот так кубинцы! Джентльмены! А может, он голодный? – мои мысли повернули в другую сторону. Да, наверняка голодный! Если только не слукавил, что зарплаты официанток такие позорные.
– Прости, Евгения, – сказал Хосе на улице через несколько шагов. – Ты не могла бы оказать мне материальную помощь?
Его английский безукоризнен. Ну как же! Он ведь нацелился на Америку!
– Я тебе ее оказала, Хосе. Угостила тебе мохито. Извини.
– Спасибо, – он повернулся и зашагал прочь от меня через площадь.
Я могла бы ему помочь. Деньги у меня с собой были. Я же первый день на Кубе, еще не истратила! Но я не люблю, когда поступают шиворот-навыворот. Говорят одно, а делают другое. Говори лучше прямо: «Хочу, чтобы ты меня, girl, угостила. А я расскажу тебе, что хочу сбежать с Кубы».
Словом, мы с Хосе расстались, недовольные друг другом.
А у меня появились вопросы…
Я быстро направилась к отелю. Хорошо, что он рядом. Больше никаких знакомств! Мимо прошел чернокожий кубинец и, поглядев на меня, улыбнулся. Какие у него ослепительно белые зубы! Нет, не смотреть по сторонам. Не отвечать на улыбки, приветствия. И вообще, я хочу спать.
В холле раскрыла свой компьютер и посмотрела в Интернете про Кубу:
«Как только в XV веке Колумб открыл Кубу, началось завоевание острова испанцами. Расправившись с коренным населением – индейцами, колонизаторы завезли на Кубу тысячи черных рабов из Африки для работы на сахарных, табачных и кофейных плантациях. В XIX веке Кубу открыли для себя американцы. До революции 1959
Хотела еще прочесть отзывы туристов про «остров Свободы», но глаза начали слипаться.
Добралась до своей комнаты и рухнула в кресло-качалку. Включила телевизор, но меня хватило на полчаса.
День был длинный-предлинный.
Такой же, как расстояние от Москвы до Гаваны.
Пью обжигающий кофе из крохотной чашки. На улице темнота, очертания домов лишь угадываются. Но вот темень редеет, редеет, как будто кто-то подливает в кофе-ночь молока… На горизонте в проеме домов разгорается оранжевая заря. Она желтеет, поднимается выше, выше. И вот уже на макушку неба пробился голубой цвет. Наступило утро…
Утро в Гаване.
Никак не могу привыкнуть к шведскому столу. Ой, что я говорю: привыкнуть. Как будто он у меня каждый день. А всего-то в жизни во второй раз! В прошлом году мы с мамой на неделю летали в Турцию по путевке «Все включено». С непривычки я набирала там в три раза больше еды, чем могла съесть.
Вот и сейчас. Выпила кофе и заказала яичницу из трех яиц, причем попросила бросить туда и томатов, и болгарского перца, и еще какого-то незнакомого овоща, а потом, когда мне все это очень искусно изготовили, полила яичницу неизвестным бордовым соусом. Караул: соус оказался сладким! Может быть, это был не соус, а варенье или джем. Да ладно, жалко выкидывать! Но съесть блюдо не смогла, поклевала чуть-чуть, с краю, где меньше попало бордового джема. Взяла еще сыра, рыбы, орехов и все это запила апельсиновым фрешем. Но главное была не еда. Нет, не еда. Да я вообще не раба желудка.
Главным было вот что: сидеть на балконе ресторана и любоваться просыпающейся Гаваной. Огромным южным городом испанской архитектуры.
А потом подъехали дядя Андрей с Александром.
Дядя Андрей взял нам такси, уложил мой чемодан и рюкзак Александра в багажник, и мы понеслись в сторону Варадеро. Мчимся вдоль моря, вдоль моря, я все глядела, когда же будет подходящее место, где можно окунуться? Но берега были труднодоступны. Невысокие черные скалы, утесы и весь берег черный, каменный, изрытый уступами. Волны бились о них, и ни одна не уцелевала, разбивалась на мельчайшие брызги. Вот же остров, думала я, это же крепость какая-то, никакой враг ей не страшен. С другой стороны дороги, по которой мчалась наша старая, неизвестной марки машина, росли высоченные деревья, а на их верхушках гнездились огромные птицы. Я никогда не видела кондоров, но почему-то мне показалось, что это именно они и есть. Я знала из Интернета, что кондоры – птицы большие.
– Сань, что за птицы?
Санька сидел на заднем сиденье, за мной, молчаливый и грустный. Ой, да он был даже не грустный, а хмурый!
– Не знаю.
– Как так, не знаешь, ты же на Кубе живешь?
– Я не орнитолог.
– Ух, какие ты русские слова знаешь!
– Я русский хорошо знаю. Мы живем вместе с бабушкой и дедушкой в одной квартире. С ними я разговариваю по-русски.
– А сколько у вас комнат?
– Две.
– Ой, как у нас!