Улыбка Кубы
Шрифт:
Сейчас я была просто в джинсах и толстовке. Вертела головой и ахала. Вдоль шоссе шагали кокосовые пальмы с растрепанными макушками. А стволы, стволы-то у них какие забавные. Словно длинные бутылки, отлитые из светло-сиреневого бетона. Чем-то кокосовая пальма напоминала мне дядю Андрея – тот тоже длинный, в сиренево-сером костюме, и седые волосы у него лохматые, как их зеленые прически.
А машины! Слушайте, я что, в музее? Или смотрю смешной детский фильм? Больше всего машин знакомых – это «Жигули», но старые-престарые, с крыльями разных цветов, а то и просто некрашеными. «Жигули» разных моделей – шестые, пятые, четвертые… даже первые – «копейки» с круглыми выпученными глазами. А еще старинные «Победы»
Иногда я оглядываюсь на своих спутников, чтобы что-нибудь у них спросить, и вижу только Александра, сидящего наискосок. И я замечаю, что у него синие глаза и белесые ресницы. Очень он был весь какой-то разноцветный – рыжий, синеглазый, с яркими коричневыми родинками на руках. И футболка у него под цвет глаз – нарочно, что ли, такую надел, чтобы их цвет подчеркнуть? Вряд ли, мальчишки до этого не додумаются! В этом отношении они туповатые.
Ура, ура, трижды ура! Народ, я вынырнула из московских сугробов прямо в лето. Наверное, оно отсюда, это чувство нереальности, словно я смотрю старый латиноамериканский фильм. Я высовываюсь в открытое окно машины, поднимаю голову к глубокому синему небу. Какое же оно летнее, безоблачное! Я гляжу на чернокожих людей в легких одеждах, на стайку детей в пионерских галстуках. Вау! У них водятся пионеры! Это племя давно пропало с наших российских просторов! Мы иногда говорили об этом в школе и жалели. У Алишки сохранился мамин красный галстук… Она однажды надела его, и я ее сфотографировала. Мне понравилось, мы поменялись ролями, где-то в моем компьютере есть снимок меня «пионерки». … Проехали обломки каменных стен… Блин, я же не смотрю старый латиноамериканский фильм. Я сама участвую в его съемках! Снимается эпизод: героиня в такси!
Довезли меня до гостиницы.
Папа в каждом отеле заказал по два номера. Дядя Андрей по этому поводу высказался:
– Понятно, почему папа по два номера оформил. Ведь ты большая, в одном номере папа с тобой стесняется жить.
Стесняется! Да не стесняется он, а от меня отвык – мы же в разных квартирах проживаем. И в разных домах. И в разных районах. Интересно, а дядя Андрей знает об этом или нет? Но я не собираюсь на эту тему распространяться, какое кому дело?
Сейчас дядя Андрей что-то быстро объяснил на ресепшене. Я показала паспорт, и мне выдали пластиковую карту-ключ от моей комнаты.
– Иди, устраивайся, – сказал дядя Андрей, – твоя комната на пятом этаже, а мы тебя в холле подождем.
Он направил меня к лифту.
Холл огромный, с маленькими, для двух персон, диванчиками, а на них маленькие подушки-думки, чтобы посетителям было удобно сидеть. За фортепьяно в центре зала молодой человек наигрывает что-то спокойное. Живая музыка в отеле… классно!
Коридор длинный, паркет сверкает лаком, в расширениях коридора стоят вазы с кудрявым аспарагусом, цветы выпирают мощными валиками, а потом зеленым водопадом спадают до самого пола. Какой
Легко катится за мной красный чемоданчик. И на душе легко, петь хочется.
Что такое? Кому-то еще кроме меня хочется петь. По коридору разносится кубинская песня. По мере того как я подхожу к номеру, песня все слышнее и слышнее… Может, кто-то прямо в моей комнате поет? Песня для гостьи из северной страны? А, понятно! Рядом с моим номером убирают соседнюю комнату. В проеме двери видна пышнотелая кубинка с кружевной наколкой на голове в белом переднике. Ой, какая же она коричневая! Просто шоколадка. В ее руках летает швабра, а по всему этажу летит песня… вот певунья! Я улыбаюсь ей, киваю в проем и открываю свой номер. Песня тут же замолкает. Я ее спугнула! Она решила мне не мешать!
Ну что ж! Принимай меня, комната в кубинском отеле! Смотрю на обширную, с футбольное поле, ретрокровать, на старинного типа кресло-качалку. Выглядываю из окна – виден кусок улицы и часть второго этажа, выпирающего углом, на котором открытая терраса с маленькими столиками и плетеными стульями. Кафе! И там буйствует сочный аспарагус.
Здорово! Здорово! Здорово! Вечером покачаюсь на качалке. У меня книжка с собой. Устроюсь в этом кресле и буду читать…
Я вытаскиваю телефон, открываю. Связи, увы, нет. Жаль, очень жаль. Плохо без телефона! Но пусть он у меня будет, хотя бы и без связи. Камера работает, музыка тоже. Хотя фотоаппарат у меня есть отдельный, он качественнее снимает, в нем больше пикселей, чем в телефоне.
Сменила толстовку на легкую блузку и вернулась в холл к дяде Андрею и Александру.
Мы зашли в маленькое кафе на первом этаже. Здесь было всего три столика. Дядя Андрей взял себе кофе, а нам – мороженое.
– Ну, – начал дядя Андрей, размешивая ложкой сахар в крошечной чашке и поочередно глядя на нас с Александром, – что же мы будем делать?
– Пойдем гулять! – с оптимизмом ответила я.
– Женя, я в том смысле, как тебе путешествовать по Кубе? Твой отец запланировал несколько интересных мест. Одной тебе можно, конечно, ездить, ничего с тобой не случится, у нас страна спокойная. К туристам относятся дружелюбно. Но… – дядя Андрей замолчал и многозначительно посмотрел на меня, – но ведь ты не знаешь испанского…
– Я знаю английский! – быстро ответила я.
– …Во-вторых, тебе просто-напросто будет скучно в одиночестве. И вообще девушке одной неприлично путешествовать…
– Почему? – я строго взглянула на дядю Андрея. А чем девушка хуже-то? Почему всегда так говорят? Что тут неприличного, если девушка одна? Ведь это, в конце концов, дискриминация!
Дядя Андрей не нашелся с ответом и просто развел руками.
– А может, ты вот этого молодого человека возьмешь в напарники? – осторожно спросил он и покосился на сына.
Я посмотрела на Александра. Он сразу покраснел, как девчонка. И отвернулся в сторону, словно был ни при чем.
– А что, он может?
– У него каникулы.
– А-а… А в гостиницы, ой, отели, его пустят? В ваучерах же другая фамилия.
– Пустят. Номера разные во всех отелях, – дядя Андрей еще раз поглядел в мои ваучеры. – Все у тебя оплачено. Вот и справка есть из больницы, что у отца, «перелом правой голени», – прочел дядя Андрей и покачал головой. – Надо же, как бывает… Не повезло…
– Повезло! – возразила я. – Могло быть хуже!
Сказала так и содрогнулась от мысли, что некоторые в дорожных катастрофах вообще погибают.
– Это да…
Дядя Андрей помолчал, а потом добавил:
– Подумай, Женя. Правда, я должен тебя сразу предупредить, – он смущенно кашлянул в кулак, – заплатить за путешествие мы не сможем. Куба – страна бедная, к сожалению, а мы – кубинцы.
– Да это ерунда, тратить ведь уже не нужно, – поспешно сказала я. – У меня есть деньги. А он поедет со мной? – я кивнула в сторону рыжего. – Может, я противна ему?