Улыбка Кармен
Шрифт:
Кармен, как змея, извивалась под ним, пытаясь завладеть Фаруком, но он продолжал сдерживаться.
– Правда… это правда… пожалуйста… – уже умоляла она.
Он схватил ее за руку и показал очередное место, где было написано его имя.
– Ты думаешь, что можешь написать имя «Фарук» по всему телу и остаться безнаказанной? Не будь такой наивной, Кармен. Ты знала, на что шла, когда решилась на это. И теперь ты получишь все сполна.
И в мгновение ока Фарук оказался между ее ног. Он ласкал ее, гладил, целовал, заставляя изгибаться,
– Это за каждое имя, которое ты написала на своем теле, – шептал он. – Я буду мучить тебя так, как ты мучила меня все эти шестнадцать месяцев.
Он целовал ее так, что Кармен уже много раз оказывалась на вершине блаженства. Ей казалось, будто она пребывает в свободном полете, прыгнув вниз с самой высокой горы в мире.
Когда она наконец осталась лежать на кровати, еле дыша, Фарук медленно сказал:
– В следующий раз я сам напишу свое имя на твоем теле. А здесь, – и он дотронулся до самого интимного места Кармен, – я сделаю тату со своими инициалами. Оно принадлежит мне – и только мне.
И он безжалостно вонзил в нее три пальца. Кармен застонала и выгнулась так, что, казалось, сейчас вот-вот переломится. Фарук наблюдал за ней в зеркало и мог видеть, как она закусила губу, чтобы не закричать.
Оба были на верху блаженства.
Фарук упивался своей властью над этой женщиной, а Кармен готова была снова и снова принадлежать Фаруку и душой и телом.
И хотя только что волна наслаждения накатилась на нее, уже через пару секунд еще одна чуть не потопила Кармен в страстном бреду.
Наконец Фарук лег рядом и начал раздеваться. Тогда Кармен потянулась к пуговице на его штанах, но он снова схватил женщину за руку, остановив всякую инициативу с ее стороны.
– Желаешь сказать, что все еще хочешь почувствовать меня в себе, чтобы получить наивысшее удовольствие? Тебе мало того, что ты получила?
– Я все еще в сознании, разве не так? – пробормотала она. – Все еще полна желания… как никогда. Я с ума схожу от твоих прикосновений, но когда ты внутри… это неповторимо. Незабываемо.
Фарук замер от такого признания, и Кармен воспользовалась его замешательством. Она начала целовать его мускулистую грудь, кубики мышц на животе, но, когда она почувствовала себя во власти положения, Фарук схватил ее и снова бросил на кровать.
– Это мой пир, Кармен. Ты – мой праздник. Сегодня ты целиком и полностью принадлежишь мне.
И он со всей силой навалился на нее. Его возбуждение были слишком велико для Кармен, но это вряд ли их волновало. Он вошел в нее глубоко, но очень аккуратно, и Кармен поняла: секс после перенесенной ею операции действительно стал еще лучше. Врачи предупреждали ее об этом, но тогда Кармен было слишком плохо, чтобы думать о каких-то любовных утехах.
Вокруг словно потемнело, Кармен слышала лишь свое дыхание, ощущала сладкий запах тел, а потом все пропало.
– Так это правда, что ты теряешь сознание, – прошептал Фарук,
– Я же говорила, – прошептала она и почувствовала, что Фарук вошел еще глубже. – Ты был прав. Это высшая точка наслаждения. Мое сердце чуть не разорвалось на части.
– Я говорил, что ты настоящая львица в постели, – сказал Фарук, проникая еще глубже.
– Мы это уже обсуждали…
– Твой опыт ничего не значит. Ты рождена сводить мужчин с ума. И неважно, сколько их было у тебя. Твой опыт в твоей крови.
– Я свожу тебя с ума?
– Черт возьми, да! И ты знаешь это. Ты сводишь меня с ума, – признался Фарук. – Скажи, что ты принадлежишь только мне. Скажи это, Кармен.
– Я твоя. Фарук, дорогой, пожалуйста…
Фарук издал истошный хрип и сорвал с нее остатки одежды. Кармен закрыла глаза, готовясь испытать очередное наслаждение, но внезапно она почувствовала, что Фарук покидает ее тело. Она открыла глаза и испуганно взглянула на него. Фарук неотрывно смотрел на низ ее живота.
– У тебя шрам.
Глава одиннадцатая
Кармен прикусила губу.
Она не могла говорить об этом. Но, боже, Фарук выглядел таким… обеспокоенным. Неужели он чувствовал все то, что ей пришлось пережить?
– Тебе делали кесарево сечение, – Кармен кивнула, и глаза Фарука почернели. – Было больно?
Она постаралась рассмеяться, но не вышло. В конце концов, она лишь слабо хмыкнула. Ей слишком горько было вспоминать то время после родов.
– Я продержалась без таблеток до последнего, но когда ситуация стала критический, я закричала, чтобы мне дали болеутоляющее. После этого, уверяю, я уже ничего не чувствовала…
– Ты знаешь, что я имел в виду боль после родов.
Кармен знала это и не хотела отвечать. Не хотела вспоминать боль, которую ей причиняло кормление Меннах. Не хотела вспоминать состояние истощения, которое она испытывала после родов. Фарук догадается, что не только сложные роды принесли ей боль, и он будет прав. От переживаний шов долго не заживал, и прошла не одна неделя, пока Кармен почувствовала себя вполне сносно. Да, физические страдания ее были ужасными, но она не могла принимать обезболивающие таблетки, так как кормила Меннах грудью. В то время ей приходилось бороться не только с усталостью и одиночеством, но и с физическими страданиями.
– Было больно, – тихо сказал он. – И никто не заботился о тебе и Меннах. Ты глупая.
Неожиданно он встал, сорвал с себя одежду и снова лег рядом с ней, укрыв ее тело своим, будто пытался передать ей свое силу и энергию. У Кармен слезы навернулись на глаза.
– Почему ты плачешь, моя ласковая?
О боже. Только он называл ее так по-арабски. Только он умел произносить это так, что у Кармен сердце начинало биться с бешеной скоростью.
– Я подумала, что шрам отпугнул тебя…