Улыбка Бога [СИ]

Гвор Михаил

— А насчет написать… — йети протянул к капитану лопатообразные ладони, — у тебя есть карандашик на эти лапки? И представь, что это не в те руки попадет?

— Значит, приставим к тебе писаря из надежных людей. Зашифруем. Или лучше…

Капитан на секунду замолчал, а потом одновременно с Костей произнес:

— Гиви!

Несмотря на напряженность обстановки оба рассмеялись.

— Вот видишь, — сказал Догунин, — хорошие мысли скопом ходят! Так что впрягайся и вспоминай! Время горит!!!

25 июля 1941 г. Москва

Дверь

мягко закрылась за спиной, отрезая от окружающего мира кабинет. Сапоги утонули в мягком ворсе ковра, покрытого невесомыми частичками пепла. Вошедший бывал здесь очень часто, поэтому не стал задерживаться в проходе, а сразу присел за стол. Хозяин кабинета приветственно кивнул гостю, и снова углубился в бумаги. Наконец, дописав несколько строчек, и размашисто подписавшись, отложил бумаги в сторону. Подвинув поближе стакан чая в мельхиоровом подстаканнике, начал размешивать, изредка звякая о стекло. Потом, вдруг улыбнулся, блеснув стеклышками пенсне:

— Ну, докладывайте, Павел Анатольевич! — нарком говорил с чуть заметным кавказским акцентом, который, впрочем, совершенно не резал слух. — В двух словах, как Вы умеете. Что там наши орлы накопали, что Вы с товарищем Эйтингтоном разобраться не можете?

— Гудериана орлы накопали, товарищ Берия. Того самого! — начальник Особой группы замолчал, ожидая реакции. Естественно, удивить наркома он не рассчитывал. Про систему получения перекрестной информации, и ее необходимость, майор госбезопасности Судоплатов сам мог читать многочасовые лекции. Но все же, все же…

Берия беззвучно отхлебнул давно уже остывший чай, слегка поморщился:

— Не могут пока еще наши товарищи из наркомата сельского хозяйства поспорить с английскими империалистами, — и неожиданно вернулся к основной теме. — Того самого накопали?

— Именно, — подтвердил Судоплатов, — генерал-полковника Гейнца Вильгельма Гудериана. Командующего второй танковой группой.

— Однако… — Берия снял пенсне, протер бархоткой, снова надел. — И как же наши орлы такую рыбину закогтить сумели?

— А вот тут очень всё интересно! — время церемоний кончилось, и можно было говорить напрямую, не прибегая к «канцеляриту» и официозу. — Тут очень похоже, что идет пересечение со сведениями, получаемыми по проекту Б-17.

— Даже так? — нарком удивился. Очень. Хоть биография его и изобиловала разнообразнейшими поворотами, но некоторые вещи все же несколько выходили за привычные рамки. — Проект «Б-17», говоришь… Подробности, товарищ майор, подробности!

Судоплатов с готовностью раскрыл увесистую светлой кожи папку, до этого хранившуюся подмышкой.

— В ночь на 16 июля в район станции Свислочь была заброшена группа капитана Догунина. Задача группы — диверсия на станции и последующая организация партизанского отряда из местного партактива и, возможно, находящихся в тех местах окруженцев. В связи с этим группе были выданы координаты закладок в соответствующем районе. Уже днем шестнадцатого группа вышла на связь, сообщив, что задание выполнено. И, кроме того, имеется груз категории «А» для доставки на «Большую Землю». Проверка сообщения

подтвердила факт уничтожения станции. Истребители на доразведку два раза летали. Когда дешифровали фотографии, показалось, что там извержение вулкана произошло. Выжжено и перепахано.

— Извержение? — переспросил Берия. — Настолько эффективно?

— Эффективнее не бывает, — подтвердил генерал. — Сожгли дотла. Даже примерный подсчет потерь противника дает…

— Это ты без меня посчитаешь и оценишь, — отмахнулся нарком, обычно любящий точность до последней запятой. — Потери группы? И методы столь эффективной работы?

— Нет потерь, — развел руками главный диверсант Страны Советов. — В момент, когда Свислочь полыхнула, Догунин был еще в воздухе. Но на момент второго выхода на связь, капитан про данный факт умолчал. Самолет за грузом ушел. Как просили, Р-5. За ночь два раза обернулся. Летчик — гвардии лейтенант Мамкин, из 105-го. Бывший летун ГВФ. Лейтенант вывез пятнадцать детей от 3 до 10 лет, двух женщин и Гудериана. Притом, первым рейсом были отправлены исключительно дети. И впридачу пакет от капитана Догунина с подробным отчетом обо всех действиях. Только расшифровали, сразу доложили мне.

Берия встал, неторопливо прошелся по кабинету. Остановился у книжного шкафа, ласково погладил потрепанные обложки…

— И как объясняет капитан свои действия? — нарком снова повернулся к Судоплатову. — Гейнца вывезти было необходимо, полностью с ним согласен. Но эти фокусы с первоочередностью отправки? Трибунала товарищ Догунин не боится? — Пройдя круг по кабинету, нарком снова сел за стол.

— У меня сложилось впечатление, что товарищ Догунин больше опасается больницы для умалишенных, товарищ народный комиссар, — генерал достал из своей папки остальные бумаги, разложив из веером по столу. — Рапорт от Догунина. Рапорт командира отряда окруженцев, с которыми Догунин соединился, старшего лейтенанта Свиридова. Протоколы допросов Гудериана. И остальные документы.

Берия кивнул, снова собирая многочисленные документы в аккуратную стопку.

— Ознакомлюсь. А пока вкратце, своими словами…

— В обозначенном районе, к моменту десантирования Догунина, уже сформировался партизанский отряд из местных жителей и окруженцев. Этот отряд 13 июля провел операцию по захвату Гудериана, а в ночь на шестнадцатое уничтожил станцию Свислочь при помощи неизвестного оружия. Группу капитана встретили при приземлении. Ждали прямо в месте высадки. Догунин утверждает, что партизаны знали о группе всё. От званий и внешности до незначительных моментов биографии.

— Это возможно? — Берия убрал предоставленные документы в стол.

— Нет, — категорично мотнул головой генерал. — Но судя по всему — факт.

— Интересно… Какие еще странности? Причем тут «Б-17»?

— Отряд использует вместо гужевых животных мамонтов. Кроме того, у партизан есть союзники. Не люди. Требование переправить детей исходило от них даже в большей степени, чем от партизан. Догунин решил, что генерал-полковник стоит того, чтобы его запихнули в самолет вторым рейсом.