Ультиматум предателя
Шрифт:
Выпалив этот комок угроз, он улыбнулся, ядовито глядя на меня, клацнул зубами и сел.
– По делу говори, – спокойно заметил Фобос. – Я тебя предупреждал: шпионить не надо. Если о чем-то хочешь спросить, то спрашивай.
– Послушайте, ребята, – произнес я, еще не теряя надежды пригасить конфликт и обстоятельно разобраться во всей этой капусте, которую команда нарубила. – Может, вы меня не за того принимаете?
– Может быть, – согласился Фобос. – Тогда, тем более, тебя надо застрелить.
Я кивнул головой и сделал вид, что задумался: признаться или не признаться,
И тут словно ангел пришел мне на помощь. Я вдруг уловил тихий мерный рокот, доносящийся снаружи. Поисковый вертолет? Сердце забилось у меня в груди с отчаянной силой. Я сидел ближе всех к двери, и никто еще, кроме меня, не слышал этого звука. Я нарочито закашлялся и громко, забивая своим голосом все пространство кают-компании, заговорил:
– Так и быть! Уболтали! Я расскажу вам, зачем я здесь. Началось все с того, что Алфей вместе с Шерипом и по приказу Харона заставили меня подплыть к вашей яхте и сделать вот что…
С этими словами я с силой рванул скатерть на себя. Пластиковые стаканчики посыпались как кегли, «калаш» доехал до середины стола, но уперся в локти Али. Пацан, который до этого дремал, подпирая ладонью подбородок, едва не ударился головой о стол. Я вскочил на ноги и кинулся к выходу.
– Стоять, башмак гуталиновый! – завопил Пацан.
Я опрокинул за собой стул, надеясь, что тот угодит под ноги Пацану. Вертолетный рокот нарастал, от него содрогался пол кают-компании, звенели посуда в шкафчиках камбуза и бутылки в баре. Я толкнул дверь обеими руками, но ошибся – она открывалась на себя. Эта ошибка стоила мне потерянной секунды. Через мгновение Пацан мертвой хваткой вцепился мне в ноги. Теряя равновесие, я упал на пол, но успел схватиться за дверную ручку. Я дергал ногами, стараясь отцепиться от Пацана, как делает пьяный мужик, когда снимает с себя штаны без помощи рук. Несколько раз я попал пяткой по лицу рыжего. Он страшно ругался, но держал мои ноги с небывалым стоицизмом. Я увидел сквозь дверное стекло мелькнувшие лопасти, и тотчас яхту накрыло тенью. Мое спасение было так близко! Мне стоило только выбежать на палубу и помахать руками!
Я принялся молотить ногами с удвоенной силой, и Пацан вместе со своим стоицизмом на какую-то долю секунды отпустил меня. Я вскочил на ноги, уже уверенный, что никто меня больше не остановит, как прогремела короткая автоматная очередь, что-то треснуло над моей головой, звякнуло стекло, колкие щепки посыпались мне на руки.
Это был слишком серьезный аргумент, и я невольно пригнулся и замер, не желая схлопотать пулю в затылок. Пацан тотчас возобновил атаку на мои ноги, а Али с разбегу кинулся мне на спину. Я снова упал на пол. Теперь мы боролись и кряхтели втроем, но время было упущено, вертолет улетал, и рокот угасал и затихал.
Сопротивляться уже не было
– Можешь доесть мою порцию, – сказал я ему. – Я объявляю голодовку.
Пацан глянул на меня, шмыгнул носом.
– После тебя останется красивый труп, – ответил он. – Так и быть, я собственноручно подвяжу тебе шнурком челюсть и закрою твои глаза.
Но глаза мне закрыла Эльза. Она опустилась возле меня на корточки и повязала мне на глаза платок. Меня подняли на ноги и повели вниз, где находилась моя каюта. Хотели б расстрелять – вывели бы на палубу.
– Подумай хорошенько о своей судьбе, – услышал я голос Фобоса.
Меня толкнули, и я ничком упал на свою постель. Потом хлопнула дверь, и все стихло.
Глава четвертая. Крыса с интеллектом
Некоторое время я лежал неподвижно и думал о том, что если бы меня хотели расстрелять, то сделали бы это при попытке выбежать на палубу. А коль стреляли по дверной коробке и сохранили мне жизнь, значит, я им нужен.
Я пошевелил связанными руками и довольно легко избавился от стягивающего запястья полотенца. Потом сорвал с лица платок, нежно пахнущий духами, поднялся и сел.
Напротив меня, в позе скрученного фикуса, стояла Эльза. Ножки переплетены, ручки сплетены, губки связаны в узелок, взгляд – в пучок. Не женщина, а спираль ДНК.
– Мне кажется, – пробормотал я, растирая затекшие ладони, – что без меня вам было бы скучно. И как вы раньше тут жили?
– Плохо, – ответила Эльза.
– Вот видишь! А вы кто, бандиты?
– Бандиты.
– Я так и подумал, когда с вами за одним столом посидел. Один жрет в три горла, другой обеими руками в рот запихивает. С такими аппетитами только на большую дорогу и выходить.
– Наши аппетиты намного больше, чем ты думаешь.
– Я рад бы вам помочь, но мне нечего вам предложить, кроме самого себя.
Эльза не сводила с меня своих темных глаз. Странное у нее было лицо. Даже при отсутствии каких бы то ни было чувств и эмоций, оно все равно выражало мягкую доброжелательность, а на губах явно угадывалась улыбка. С этим выражением Эльза припудривала умывальник, ела, завязывала мне глаза. Наверное, она злится, ругается, кричит и даже плачет с этой неизменной улыбкой.
Эльза вдруг приблизилась ко мне, села рядом и провела ладонью по моей голове.
– У Фобоса железные нервы, – произнесла она, с необыкновенной для нее силой сжимая в кулаке мои волосы. – И все-таки его терпение скоро лопнет.
– К этому моменту я хотел бы быть далеко отсюда, – признался я, чувствуя, что у меня вот-вот потекут слезы.
– Все в твоей воле.
Я схватил руку Эльзы, отрывая ее от моей головы, посмотрел ей в глаза.
– А что, по-твоему, я должен делать? – горячо зашептал я. – Вы меня с ума сводите. Говорите загадками, намеками, ребусами… У меня уже голова вспухла все это разгадывать! Ну, чего вам от меня надо?