Ультиматум предателя

Дышев Андрей Михайлович

– Наша жизнь висит на волоске, – сказал я, хватаясь за борт катера.

– По вам не скажешь, – неуклюже пошутил хозяин катера, так и не пригласив нас забраться в лодку. Парашютист уже опустился на воду и дергался в стропах, как рыба в сетях, и хозяин стал торопливо крутить лебедку, сматывая фал. Клиент, оплативший полет

на парашюте, интересовал его больше, нежели два чудака, плавающие в открытом море в одежде.

Я не стал дожидаться приглашения, зашвырнул бесценный обломок самолета в моторку, а потом забрался сам. Подал руку Игнату. Игнат изображал неповоротливость и рассеянность, делая все очень медленно: вот он отдышался, вот подтянулся, но вот поскользнулся и снова вернулся в воду… Я знал, о чем он думал – а не обратить ли в свои союзники хозяина моторки и парашютиста? Тогда нас будет четверо.

– Что ты там полощешься, как трусы в стиральной машине! – процедил я тихо и так сдавил руку Игната, что тот тихо взвыл от боли и покорился мне.

– Вот что, хлопцы! Лодку не раскачивать! – сделал замечание хозяин моторки. – И сиденья не мочить!

Яхта приближалась, сбавляла ход. Хозяин моторки поглядывал одним глазом на нее, другим – на нас, и гадал, что бы это всё значило, и как ему поступить, чтобы не прошляпить выгоду? Он лихорадочно крутил лебедку, и парашютист плыл к нам быстро, как торпеда. На яхте включилась сирена. От пронзительного воя Игнат вздрогнул, стиснул кулаки. Я видел, как к Фобосу подошел Али, оперся о леер. Мне показалось, что толстяк улыбается, мол, зря стараетесь, козлы, никуда вам от нас не деться.

– Дорогая яхта, – оценил хозяин моторки. – Но плаваешь на ней день, другой… И что? Скучно! Другое дело параплан!

– Чем быстрее мы свалим отсюда, тем будет лучше для всех нас, – шепнул я ему на ухо.

– Для вас, может, и лучше, – скептически произнес водитель. Я заметил, что

он поглядывает на яхту уже с коммерческим интересом, высматривая на ней богатых клиентов.

Мотор "Галса" теперь работал на холостых оборотах, и яхта плыла по инерции, медленно отклоняя нос в сторону, чтобы пришвартовать моторную лодку к своему левому борту. Игнат стоял у ветрового стекла, держась за раму, и смотрел на приближающуюся яхту. Его пальцы мелко дрожали. Он оборачивался и кидал на меня вопросительные взгляды, мол, ты готов к последнему и решительному бою со злом?

Маленькое суденышко, на котором уже какой день разыгрывалась драма, приближалось, увеличиваясь в размерах. Маленький мир, напичканный злом и смертью, открывал нам свои потайные стороны. Я видел, как Фобос перешел с носа к рубке и что-то сказал Пацану, стоящему за штурвалом. Али остался на носу. Автомата у него не было, но он, как и Фобос, подозрительно часто совал руку в карман брюк. Из-за кормового тента выглядывала Эльза. Все бандиты, вопреки утверждению Игната, были живы и здоровы. Они смотрели на нас с той же любовью, с какой Пацан когда-то смотрел на мою шоколадку.

Хозяин устал и крутил лебедку уже не так резво. Парашютист был в спасательном жилете, и за него можно было не беспокоиться, тем более что купание в море доставляло ему удовольствие, и он продолжал горланить песни. Мне казалось, что я стремительно деревенею; состояние было схоже с тем, как если бы я выпрыгнул с самолета, да почему-то медлил, не раскрывал парашют, а земля приближалась и, быть может, через мгновение уже будет поздно… Они не посмеют открыть огонь, думал я, покрываясь крупными каплями пота. А вдруг посмеют? Какое спокойствие на лице Фобоса! Но эта рука в кармане! Секунды ему будет достаточно, чтобы вытащить пистолет и открыть огонь…

Конец ознакомительного фрагмента.