Ультиматум Борна
Шрифт:
– Перестань, Мари. В свое время ты сделала то же самое, да и потом периодически пропадала из дома на целые годы.
– У меня были дела.
– У меня тоже.
– И чем занимался ты?
– Вышло так, что я убил двух человек. Двух подонков, убивших перед этим мою подружку. Изнасиловавших, а затем убивших ее.
– Что?!
– Пожалуйста, тише…
– Господи боже мой, ты не шутишь?
– После случившегося я не стал звонить домой. Вместо этого я связался с твоим мужем… моим другом, Дэвидом, который никогда не обходился со мной как с психованным пацаном. В тот
– Он никогда не рассказывал мне об этом…
– Я очень просил его держать все от тебя в секрете.
– Так вот почему… Но я все еще не понимаю причин вашей дружбы.
– Это просто, Мари. Он знает, что я смог убить и способен убить еще, если это мне покажется необходимым.
Их разговор был прерван телефонным звонком, донесшимся из глубины дома. Мари вопросительно взглянула на брата. Прежде чем она успела открыть рот для вопроса, на пороге кухни появилась пожилая негритянка.
– Вас к телефону, мистер Джон. Это тот пилот с большого острова. Он говорит, что это важно.
– Спасибо, миссис Купер, – ответил Сен-Жак, поднимаясь с шезлонга и поспешно направляясь к телефону, стоящему рядом с бортиком бассейна. Несколько минут он говорил в трубку и слушал сам, затем посмотрел на Мари, с силой бросил трубку на рычаг и быстро вернулся обратно: – Собирайся! Мы уезжаем отсюда! Прямо сейчас!
– В чем дело? Это был пилот с того самолета, что привез нас?..
– Он вернулся с Мартиники и только что узнал, что кто-то в аэропорту интересовался нами прошлым вечером. Расспрашивал о женщине с двумя детьми. Никто ему ничего не сказал, но этим дело может не кончиться. Собирайся быстрее.
– О боже, куда теперь нам деваться?
– В гостиницу, пока не придумаем что-нибудь получше. Туда ведет одна-единственная дорога, и мои собственные тонтон-макуты стерегут ее. Никто не пройдет ни туда, ни обратно. Миссис Купер поможет тебе с Элисон. Поторапливайся!
Мари бросилась в дом. Телефон снова зазвонил. Джонни сбежал по ступенькам к бассейну и схватил трубку. Миссис Купер выглянула из кухни:
– Это правительственный звонок с Монтсеррата, мистер Джон.
– Что им нужно, черт возьми?
– Мне спросить?
– Нет, я сам. Помогите моей сестре с детьми и отнесите их вещи в «Лендровер». Они уезжают через десять минут.
– Ох, какая жалость. Я только-только подружилась с ребятишками.
– Какая жалость, – пробормотал Сен-Жак, снимая трубку. – Да!
– Привет, Джон, – раздался в трубке голос помощника губернатора, хорошего друга канадского промысловика, ищущего счастья на этих островах. Он не раз помогал ему продираться сквозь заросли бюрократических рогаток колониальных Правил Территориальной Принадлежности.
– Могу я перезвонить тебе, Генри? Сейчас я очень спешу.
– Боюсь, что нет, старина. Задание спущено из самого Департамента иностранных дел. Они просили нас о немедленном содействии, и к тому же это не составит тебе особенного
– Ну, что там?
– На «Эр Франс» в 10.30 на Антигуа прибывает один старикан с женой, и Уайтхолл желает устроить им прием по высшему разряду, ковровые дорожки и так далее. Этот старик, как следует из их сообщения, герой войны, имеет серьезные медали и сражался плечом к плечу с нашими дедами на берегах Ла-Манша.
– Генри, я в самом деле тороплюсь. Каким это все образом может быть связано со мной?
– Ну, знаешь, я думал, ты в таких делах соображаешь лучше нас. Может быть, один из твоих богатых канадских постояльцев, по возможности француз из Монреаля или участник Сопротивления, мог бы…
– Встретить вашего протеже с бокалом канадско-французского вина? Это его только может задеть. Ты этого хочешь?
– Я хочу, чтобы ты разместил нашего героя и его даму в самом лучшем своем номере и предоставил сопровождающей их служанке-француженке комнату.
– И об этом ты просишь меня за час до их прибытия?
– Ну что ты, старина. Наше дело общее, и нам нужно вместе тянуть эту лямку и помогать друг другу, если ты понимаешь, что я имею в виду. Ведь твоя столь оживленная телефонная связь была всегда в порядке только благодаря заботам губернатора Ее Величества, если ты опять улавливаешь мою мысль.
– Генри, ты потрясающе дипломатичен. Ты так хорошо умеешь вежливо пнуть именно туда, где болит. Как зовут-то твоего героя? Пожалуйста, не тяни!
– Мы – Жан-Пьер и Реджина Фонтейн, Monsieur le Directeur [5] , вот наши паспорта, – с мягким выговором произнес пожилой человек, обращаясь к помощнику губернатора. Они находились в кабинете помощника, три стены которого были обнесены стеклом. – Вон там вы можете видеть мою жену, – продолжил мужчина, указывая через стекло. – Она беседует с мадемуазель в белом форменном костюме.
– Прошу меня простить, мсье Фонтейн, – заворковал приземистый чернокожий чиновник, произнося слова с четко выраженным британским акцентом. – Сейчас предстоит всего лишь формальность, бюрократическая процедура, если хотите, необходимая для предупреждения назойливого внимания ваших поклонников. Наш аэропорт и его окрестности переполнены слухами о прибытии такой знаменитости.
5
Господин директор (фр.).
– В самом деле? – Фонтейн улыбнулся, сделав вид, что весьма польщен.
– О, пусть это вас не беспокоит, сэр. Доступ прессе будет закрыт. Мы осведомлены о том, что ваша поездка носит личный, не деловой характер, и все необходимое в соответствии с этим будет вам обеспечено.
– В самом деле? – Пожилой человек вежливо улыбнулся в ответ. – Я планировал встретиться здесь с одним человеком, моим товарищем, и это тоже должно носить личный характер. Конфиденциальный, так сказать. Боюсь, ваши действия и охранные мероприятия могут помешать нашей встрече.