Ульмигания

В. В. Храппа Литагент

– А ты не тот ли Тороп, что в дружине Поповича служил?

Тороп промолчал.

– Тот, – то ли улыбнулся, то ли скривился витязь. – А ты, значит, Даниил, старый Поповичев приятель.

И вдруг широко, по-доброму улыбнулся:

– Слава ваша впереди вас бежит. Слышал я, как вы банду смердов в муромских лесах изрубили. Славно поработали. А не хотите ли, я вас трапезой угощу? Тут недалеко мои палатки. Мед у меня знатный, да и вино заморское есть. Пойдем, други! За честь почту таких воинов привечать. Возле себя посажу.

– Спасибо, княжич, –

сказал Даниил. – Но мы уже и сами завтракать собирались.

– Не откажете же вы мне! – напряженно сказал витязь.

– Бог с тобой, княжич, – согласился Даниил. – Конечно, не откажем. Просто не хотелось быть в тягость.

– Какая там тягость! – обрадовался княжич. – Ну, так что, поехали?

– Езжайте, а мы за вами. Только скарб наш нехитрый соберем.

Княжич пытливо посмотрел на Даниила и, круто повернув коня, ускакал. Дружина – за ним.

– Невелика честь… – пробормотал Тороп.

– Да ты, знаешь ли, кто это? – спросил Даниил.

– Догадываюсь. Алексашка Ярославич, сын великого князя владимирского.

– Верно. И то знаешь, что не отстал бы он теперь от нас?

– И то знаю.

– Ну, а раз ты такой умный, поехали пировать. Делать нечего. Может он и не держит на нас зла за порубленную дружину своего дяди.

– Яблоко от яблони недалеко падает, – сказал Тороп. – Мечи нужно будет под рукой держать.

Шатер у княжича был белый, тонкой восточной ткани. Угощал он рябчиками, да медами разными. Было и вино заморское – красное, как кровь. Но Тороп с Даниилом больше пригубливали, чем пили, следя за передвижениями дружинников. Не то княжич – тот удержу не знал, пил так, будто и не с раннего утра за стол уселся, а ближе к ночи, после ратных трудов. А напившись, стал Торопа задирать: пойдем, мол, испробуем, чей меч ловчее, да чья рука тверже? Тороп отнекивался, ссылаясь на усталость, но княжич не отставал:

– Или боишься меня? Даром что ли люди говорят, будто нет тебе равных во владении мечом? Будто Попович секрет тебе какой-то передал?

Слово за слово, всем стало ясно, что княжич не на шутку распалился. Белое лицо его раскраснелось, и видно было, что он вот-вот сорвется на оскорбления.

– Ладно, – неожиданно для всех сказал Тороп. – Попробуем мечи.

Княжич вскочил, опрокидывая жбаны с напитками.

– Сейчас!

– Сейчас, так сейчас, – сказал Тороп. – А ты не слишком хмелен для этого?

– А мне что хмельному, что трезвому – все едино.

Бились тут же, перед палатками. Тороп быстро понял, что намерения у молодого княжича совсем не шуточные. Пару раз, когда следовало бы опустить меч, чтобы дать развернуться противнику, Ярославич работал им наотмашь, сзади, так, что Тороп едва успевал пригнуться, чтобы не сложить тут же голову. Поняв, что дело может кончиться дурно – княжич вынуждал его работать всерьез, Тороп концом меча, приемом, который действительно передал ему Попович, подцепил меч княжича за гарду, выбил его из руки и, коснувшись незащищенного кольчугой участка шеи Александра Ярославича,

сказал:

– Все, закончили. Я устал, княжич. Признаю, что ты очень неплохо знаешь свое оружие.

– Да, – подхватил Даниил. – Если б ты, княжич, не был так хмелен, наверняка бы осилил Торопа.

Слова Даниила немного остудили обстановку, и Александр даже улыбнулся криво, приглашая их продолжить трапезу. Улыбка была нехорошей.

– Осторожнее, – тихо сказал Даниил, когда они подходили к шатру.

– Вижу, – так же тихо ответил Тороп.

В продолжение завтрака Ярославич продолжал поглощать заморское вино, уговаривая при этом Даниила с Торопом идти к нему на службу.

– Отец заставит новгородцев считаться с нами, и они перестанут заигрывать с немцами,– говорил княжич.

– Тогда он посадит в Новгород меня. Великий Новгород будет у меня здесь! – сжимал он кулаки.

– Я им, смердам, покажу вольности! Мне нужна хорошая дружина. Такая, как была у Поповича. Я поставлю тебя воеводой! – хмельно заглядывал в глаза Торопу Ярославич.

Тороп только рассеянно кивал головой. Княжич мутно и зло смотрел на него, опрокидывал в рот кубок, и снова начинал расписывать прелести своего будущего княжения в Новгороде. Тороп вышел до ветру.

Солнце перевалило за полдень, и он досадливо удивился – как быстро идет время за столом! Был июнь. Травы – по пояс, но никто не думал их убирать. Что-то сломалось в русской земле,– думал Тороп. Как-то все не так. Будто перед великой бедой.

Он возвращался к палаткам, когда почувствовал сзади движение. Не услышал, а именно почувствовал, оно было очень осторожным. Это заставило его резко развернуться и выставить руку, уводя в сторону торс.

Кисть, которую перехватил Тороп, принадлежала одному из дружинников Александра Ярославича. В ней был зажат длинный нож.

– Я хотел тебя проверить, – осклабился дружинник.

– Ага, – сказал Тороп. – Я понял.

Он улыбнулся, дернул кисть на себя, а другой рукой, локтем сильно ударил дружинника в предплечье. Кость хрустнула, и рука дружинника неестественно выгнулась. Тот даже не успел понять, что произошло. Он посмотрел на свою руку, а Тороп, все еще не отпуская ее, ногой вогнал зубы дружинника ему в рот. Захлебнувшись, тот упал в траву.

– Вот чего-то такого я и ждал, – сказал появившийся Даниил. – Ждал, да недоглядел. Извини, брат.

– Ничего, – сказал Тороп. – Я был готов к этому. Не забыл, выходит, княжич нам ни Юряту, ни Ратибора, ни сродственников своих.

– И этого не забудет.

– Бог ему судья…

– Лошадей я не расседлывал, – сказал Даниил. – А у княжичева коня подпругу подрезал. Поехали?

Скоро они уже плыли, переправляясь через Днепр.

Пьяный княжич не сразу их хватился. Да и хватившись, не стал догонять – эти двое могли принести ему гораздо больше неприятностей, чем он им. Александр Ярославич затаил обиду, уверив себя в том, что когда-нибудь они еще встретятся, и уж тогда он отомстит за все.