Улисс (часть 1, 2)
Шрифт:
Блум. Нет, в Сэндикоуве, мне кажется, он что-то такое говорил.
Стивен лежит и дышит, лицом к звездам. Корни Келлехер косится на лошадь. Блум угрюм и полон дум.
Корни Келлехер (почесывая в затылке). Сэндикоув! (Нагибается и окликает Стивена.) Эй! (Снова окликает.) Эй! Ну, в общем-то, он тут прикрыт стружками. Только как бы не обокрали.
Блум. Нет-нет.
Корни Келлехер. Так что пустяки, очухается. Кости все целы. А мне пора двигать. (Со смехом.) Утром свидание. Покойников хоронить. Работа, не поделаешь ничего!
Лошадь (ржет). Игогоо!
Блум. Спокойной ночи. Я подожду немного и куда-нибудь его...
Корни Келлехер возвращается в пролетку и садится в нее. Звякает сбруя.
Корни Келлехер (стоя в пролетке). Ну, всего.
Блум. Всего.
Кучер дергает вожжи, ободряюще взмахивает кнутом. Пролетка и лошадь медленно, неуклюже осаживают назад, разворачиваются. Корни Келлехер на сиденье потряхивает головой, веселясь над Блумовой незадачей. По соседству, на козлах, кучер тоже качает головой, включаясь в пантомиму веселья. Блум, со своей стороны, тоже присоединяется, весело кивая им. Ладонью и большим пальцем Корни Келлехер заверяет, что два фараона не потревожат спящего, им делать тут нечего. Наклоном головы Блум выражает благодарность, мол, Стивену это только и нужно. Позвякивая, пролетка поворачивает труляля за угол труляля переулка. Корни Келлехер еще раз заверятруляляет Блума. Блум ответно уверятруляляет Корни Келлехера в том, что он совершеннейше затру-заля-за-труляля заверен. Цоканье копыт, звяканье сбруи становятся глуше по мере их труляля ляля удале ляля труляленья. Блум, держа в руках тросточку Стивена и шляпу, украшенную стружками, стоит в нерешимости. Потом нагибается к нему, трясет за плечо.
Блум. Эй! Эгей! (Ответа нет. Он нагибается снова.) Мистер Дедал! (Ответа нет.) Если позвать по имени. Как с лунатиками. (Снова нагнувшись, после некоторого колебания приближает губы вплотную к уху лежащего.) Стивен! (Ответа нет. Он окликает еще раз.) Стивен!
Стивен (его лицо
Кто... с Фергусом... помчит
Пронзая... лесных теней?..
Поворачивается на левый бок, вздыхает, складывается калачиком.
Блум. Стихи. Прекрасно образован. Такая жалость (Нагибаясь, расстегивает жилет Стивена.) Легче дышать. (Осторожно снимает стружки с одежды Стивена.) Фунт семь шиллингов. По крайней мере не поранен нигде. (Прислушивается.) Что-что?
Стивен (бормочет).
тени... лесов
...морской волны... белеет грудь.
Вытягивает руки, опять вздыхает, сворачивается клубком. Блум стоит, выпрямившись, держа шляпу и тросточку. В отдалении лай собак. Блум сжимает и разжимает пальцы на тросточке. Рассматривает простертую фигуру, лицо Стивена.
Блум (собеседуя с ночью). Лицо мне напоминает его мать, бедняжку. В тени лесов. Белеет грудь. Кажется, он сказал Фергусон. Девушка. Какая-то девушка. Это бы самое лучшее для него. (Бормочет.) ...клянусь свято чтить и всегда хранить и никогда не раскрывать никакую часть или части, весть или вести... (Бормочет.) ...на песчаном морском дне... в кабельтове от берега... где прилив идет на убыль... и теченье...
Безмолвен, бдителен и задумчив, стоит он на страже, приложив пальцы к губам в жесте тайного наставника. На темном фоне стены медленно возникает фигурка, волшебный мальчик лет одиннадцати, подменыш, похищенный феями; он в итонской курточке и хрустальных башмачках, на голове небольшой бронзовый шлем, в руке книга. Он беззвучно читает ее справа налево, улыбаясь, целуя страницу.
Блум (пораженный, зовет беззвучно). Руди!
Руди (смотрит в глаза Блума, не видя их, и продолжает читать, улыбаясь, целуя книгу. Лицо его покрыто нежным румянцем. Пуговицы на одежде алмазные и рубиновые. В левой руке он держит тонкую палочку слоновой кости с лиловым бантиком. Белый агнец выглядывает из его жилетного кармашка).