Улей
Шрифт:
«Фиделис, ты – не ведьма и не сможешь жить по законам Перекрестка. Такой ты и останешься без нас: слабачкой, недоучкой, незакрытым гештальтом, невыполненной клятвой…» – прессовала ее годами Мирра, и слова въелись под кожу, как впрыснутые чернила.
«Ты – безответственная и инфантильная девчонка. По жизни будешь ребенком, который убивает своих нянек, а потом ищет новых. Хочешь научиться нашему мастерству и отрицаешь себя. Жалкое зрелище», – жгла ее Кларисса, не гнушаясь усиливать свои слова бычками сигарет, гаснущих на ее нежной мраморной
Все вышло, как они предвидели. Ничего Фидель не смогла довести до конца. Вела Нико к Королеве, а в итоге рука не повернулась… Но спасти его тоже не удалось. Противостояние божественному промыслу бессмысленно. Если первая длань осекается, ее страхует вторая.
«Стоит снять с себя одну вину, как я тут же беру на плечи другую. Наверное, это зацикленная схема».
Она скорчилась, уткнувшись в листья, угнетенная смертью Нико и своими мыслями. Кто-то тронул ее за плечо, и она оторвала от земли заплаканное лицо. К щеке прилип маленький кленовый лист.
– Надо идти, – сказал Саид.
Его голос звучал холодно и надтреснуто. Оба встали и огляделись. Вокруг был утренний лес. На «Прометей» даже смотреть не хотелось. Что бы позади ни осталось, оно заслуживало забвения.
Фидель вздохнула и поправила растрепавшуюся косу. Саид наблюдал за ней некоторое время и в итоге решился спросить:
– Что он имел в виду, этот псих, когда сказал, что ты знала, что нужно Королеве? Что ты взяла нас намеренно?
Ее взгляд вспыхнул, как у затравленной лани. Но она взяла себя в руки и сдержанно ответила:
– Я предполагала, что может понадобиться жертва.
– И кого из нас двоих ты хотела отправить на алтарь? – горько усмехнулся он.
Она отвела взгляд, кусая и без того окровавленные губы. Веснушки на бледном лице выделялись так ярко… Саид не переставал ею любоваться, но одновременно чувствовал, что, наверное, никогда не сможет по-настоящему ей доверять.
– Никого, – наконец ответила она, и внезапно в ее голосе проступила искренность. – Я не смогла бы, хотя пыталась. И в жизни сюда не вернулась бы, если бы не зов Королевы. Однажды она заговорила со мной, и я поняла, что она жива. Королева нуждалась в моей помощи и сказала, что ее соратники отправили ко мне посланника. Его образ пришел ко мне в видениях. Мальчик-подросток, отмеченный их благословением и одновременно проклятием. Это был Нико. Он выпустил богов, и один из них отправил его назад, в мир, целым и невредимым, чтобы он провел меня в тюрьму сквозь ловушки и волшебные замки. Они уготовили ему алтарь, не я. Я – всего лишь длань богов, выражение их воли.
Саид не произносил ни слова. Его ледяное молчание подстегивало ее рассказывать дальше.
– Но в главный момент… я не смогла. Я смотрела на вас обоих и понимала, что за две недели мелких разногласий и болтовни получила ваше доверие. Вы на меня полагались, даже мысли не допускали, что я могу вас подвести или предать, – по губам Фидель прошла грустная улыбка. – Но боги всегда имеют
– Нико был для тебя ключом, ну а я – так, рядом болтался, – эхом отозвался Саид.
Об этом он задумался, еще когда они пролезали через люк, но тогда не было времени на этом останавливаться.
Фидель не любила врать и отрицать очевидное.
– Да. Хотя ты должен был умереть на Перекрестке. Так я планировала. Убить одного, якобы спасти другого, – последовала очередная мрачная усмешка. – Втереться в доверие, искупить вину перед Королевой и божественным пантеоном… Убить Мирру, потом Клариссу.
– Ну, с Миррой ты справилась, браво, – поздравил ее Саид, но это прозвучало как издевательство.
Он прикрыл веки, чувствуя смесь отвращения и жалости к ней или ко всему этому делу. Фидель в некотором роде тоже была жертвой, но понять свое отношение к ней он не мог: чересчур много всего смешалось.
– Разберись уже в себе, Фиделис, – не выдержал Саид. – Тебя бросает из крайности в крайность, между жестокостью и милосердием. Ты словно пытаешься идти по двум дорогам одновременно, но нельзя спасать и вести на убой. Ты либо одно, либо другое. Либо палач, либо Махатма Ганди… От твоей шизофрении страдают не только другие люди, но и ты сама.
Его проницательность била по больному, и после этих слов из всех ее душевных ран разом пошла кровь. Фидель на мгновение отвернулась, но затем повторила тверже, заглядывая ему в глаза:
– Я не смогла бы это сделать. Ты сам видел. Я не настолько… расчетлива, какой пытаюсь казаться. Может, чуть лучше. А может, в разы хуже. Но я бы не убила его. Я велела вам спасаться, когда этот хмырь уже порезал его. Королева вкусила кровь и нашла бы его где угодно. Но, поторопись ты, я могла бы заковать ее в железо снова.
Она словно пыталась вернуть к себе его расположение. Саид перевел на нее воспаленные глаза, и они разглядывали друг друга с отчаянием и стыдом. Фидель казалась вывернутой наизнанку.
– На хрена ты меня оставила в живых и потащила за собой? – не выдержал он.
– Ты мне понравился, – прямо сказала она. – Но от тебя в ответ я этих слов не жду.
– Что теперь? – спросил он, никак не комментируя ее короткое признание.
Ее ноги нервно переминались, а взор все никак не мог остановиться на чем-то или ей было неудобно смотреть на него.
– Меня беспокоит этот тип. Он явно пришел от Старухи, Клариссы. Та всегда звала богов Господами. Значит, она тоже в этом деле, но я не верю в то, что она пыталась освободить Королеву.
– Может, у нее тоже совесть взыграла? – не очень уверенно спросил Саид.
Тут Фидель вернула себе прежнюю прожженность.
– Поверь мне, у нее нет совести, – чуть ли не выплюнула она. – Срала она всегда на всех и если что-то делала, то только из собственного расчета. Я просто хочу понять, какая у нее доля в этой игре.