Улей
Шрифт:
Винсент знал, что она в курсе всего. Она же медиум. И пока у него не имелось результатов, ей было неинтересно его навещать. Впрочем, может, и к лучшему. Он не очень-то радовался при виде ее понимающего лица.
Винсент выдохнул и опустил ноги на пол. Он не знал, отвечать ей или нет. Когда они говорили, их беседы, по сути, были ни о чем. Много глупых шуток с его стороны и ледяная вежливость – с ее. В дни, когда он молчал, она выключала динамики.
– Привет, Мирра, – ответил он ей в этот раз,
– Сейчас октябрь, Войтех. Птички заснули в саду, рыбки уснули в пруду.
– Почему ты постоянно меня так зовешь? – нахмурился он.
Громкоговорители шершаво усмехнулись.
– Но ведь это твое имя.
– У меня нет имени. Не зови меня так, мне это не нравится.
– Говорят, назвав истинное имя человека, обретаешь над ним власть, – отпарировала Мирра.
– Ты и так имеешь надо мной власть. Я торчу в твоей тюрьме, делаю твою работу.
– В именах – сила, Войта. Отрекаясь от своего, ты не перестаешь быть тем, кто ты есть.
Он только застонал, переворачиваясь на живот. Мышцы саднили, будто в них понабивали гвоздей. Кажется, сегодня он перестарался.
– Это ты так думаешь, – только и ответил он.
– Мне не нравится твой темп. Мы не сдвинулись.
– Извини, что меня нельзя поставить на ускоренную перемотку. Я работаю. Это сложно. Этим знакам почти нет аналогов. Все, что имело с ними хоть какое-то подобие, ты расшифровала сама.
– Это всего двадцать один знак из ста сорока восьми, обнаруженных на ее теле.
– И у тебя ушло на расшифровку четырнадцать лет, – откликнулся он, медленно поднимаясь с пола и глядя на динамики. Как будто бы в них мерещилось ее лицо. – А от меня хочешь прогресса меньше чем за месяц.
– Справедливо.
Она его видела. Под динамиками были и камеры. Винсент старался смотреть прямо в них.
– Дай мне время. Нет замков, которые я не мог бы открыть.
Показалось, что там, в своей комнате видеонаблюдения, Мирра улыбнулась. Это был просто укол интуиции.
– Я дала тебе жизнь, – вздохнула она, – а с нею – и время, Войтех. Считаешь ты и без меня хорошо.
С этими словами Мирра отключилась. Он понял это по резкому прекращению фонового шума, сопровождавшего ее голос.
Винсент перевел взгляд на свою большую тетрадь, где со скуки переводил дни в миллисекунды. Цифры вдруг показались ему необыкновенно четкими, как будто вырезанными в сознании. У него появилась идея.
Он пролистал свои бессмысленные расчеты ушедшего времени и остановился на страницах, исписанных символами. Исходя из предположений Мирры, каждый символ означает действие. А если значения уже в самом исходном символе?
Одна минута равняется шестидесяти секундам.
Один символ равняется…
Винсент перевел напряженный взгляд на развернутый у входа в комнату фотоснимок с тела Королевы. Каждый образ имел несколько разных зарубок и фигур.
Это значит, что знаков не сто сорок восемь, как они думали с Миррой.
Их больше.
Большие понятия состоят из малых.
Малые рассказывают историю больших.
От этой мысли его прошиб пот. Он понял, что нашел ключ. Благодаря расшифровкам Мирры, разработанным на основе аналогий с древними письменами людей, он знает, что значит совокупность некоторых символов. Сто сорок восемь символов с тела богини – это сто сорок восемь совокупностей. Осталось посмотреть внутрь и выявить графические закономерности, ибо без них не бывает языка.
Читать надо не по горизонтали или вертикали.
А вглубь.
Так Винсент начал постигать тайны богов.
Как говорится в Библии: ищущий правду да найдет. Он нашел правду, которая опровергла существование Бога и приоткрыла дверь в другое измерение.
Все расшифровки отныне он вел в тетради, потому что через внутреннюю сеть Мирра получала доступ ко всему, что он заносил в общую базу данных. Он по-прежнему сидел перед компьютером или ползал по полу с лупой, но это был маскарад. В ее базу он вносил всякую чушь, а сам перерабатывал в голове другую информацию.
Только под вечер, когда он брался за свою тетрадь, начиналась настоящая работа. Винсент не хотел дать ей понять через свои изменившиеся привычки и энтузиазм, что он что-то нашел. Пусть все идет как обычно. Что бы он ни начал распутывать, он первый получит эту информацию.
Ответы скрывались внутри каждого изображения. Возможности прочтения были бесконечны, и каждая открывала свою вереницу смыслов. Винсент работал с самым совершенным и живым текстом на свете. Его можно было комбинировать, переставлять и открывать новые значения.
Позже его посетила еще одна догадка.
Он стал налагать один символ на другой. В появившихся комбинациях открывались закономерности начертания, через которые он постигал структуру языка.
Эти боги говорили не через знаки.
Они говорили через то, что проявлялось между ними.
Отдаленное сходство с древними письменами людей значило лишь, что человек перенял эти знания от богов. Он упростил их и вложил в них собственный смысл.
Мирра расшифровала краеугольные понятия. Винсент вновь возвращался к ее результатам, которые использовались в паранормальных экспериментах: