Укус скорпиона
Шрифт:
И началась потеха… Вирус, используя системы электронной почты, сетевые утилиты и другие средства коммуникаций, начал распространяться с невиданной скоростью. Почему? Обычно создатели вирусов пытаются вогнать свои детища в чужие компьютеры при помощи различных лазеек, оставленных разработчиками при составлении программ для облегченного доступа в любую их точку, либо же пробуют подобрать пользовательские пароли. Бруно пошел напролом. «Скорпион» нес в себе программу, которая, опережая системный защитный файл, сама запрашивала у него пароль входа в систему, одновременно изменяя структуру этого файла.
– Впрочем, самым главным в «скорпионе», сам понимаешь, был его хвост, – хвастливо сообщил Филетти. – Стоило вирусу закончить размножение и прорваться в «нутро» очередных своих жертв, в первично зараженном компе включалась последняя программа, ради осуществления которой я, собственно, все и затеял. Эта совсем крошечная программка вмешивалась в работу электросхемы компьютера и давала пиковую нагрузку на монитор и материнскую плату. Перегорали они за милую душу. «Скорпион» жалил сам себя и погибал вместе со своим инкубатором – компьютером. Но десятки, сотни, тысячи его детишек уже трудились в других местах.
– Маньяк, – хмуро сказал я. – Ты хоть задумывался, к какой катастрофе могли привести твои действия?
– Конечно, – усмехнулся Бруно. – Но я хотел лишь показать, что может натворить один-единственный вирус, а отнюдь не собирался уничтожать человечество. Прежде всего, я запрограммировал «скорпиона» так, что при всем желании он не мог вторгнуться ни в одну служебную сеть, только в развлекательные, фактографические и библиографические. Так что ни о каких катастрофах с человеческими жертвами не могло быть и речи. Пользователи лишь потеряли свои компы и информацию.
– Допустим, – сказал я. – А системы виртуальных развлечений?
– Им тоже досталось. «Саркофагов» сгорело порядочно… Жалоб было море! Страховые компании совсем взбесились, – радостно ухмыльнулся итальянец.
– Чертов хакер, – пробурчал я. – Убивать таких надо.
– Ты дальше слушай! – с энтузиазмом перебил меня Филетти.
И Бруно принялся рассказывать как ФБР, дотошно проверяя всех, кто подключался в систему теледоступа, из которой началось распространение вируса, аналитически его вычислило. А потом на Федеральное бюро расследований вышел Интерпол. Сопоставили факты и вышли на Бруно. Правда, доказать его виновность в ограблениях банков и порче частного имущества было не так уж и просто. Бруно затаскали на допросы, а он упорно отмалчивался.
«Это как раз понятно, – угрюмо размышлял я. – Все молчат. Стрэдфорд тоже. Что с того, что я выяснил, что его идеи базирутся на волновой теории? Виртуальная волна в реальном мире, реальная в виртале… От мира, куда они вторгаются, волны достаточно надежно защищены. А они на него влияют? Бог весть… Похоже, Маргарет что-то поняла… Хоть убейте, не могу поверить, что эта хитрая стерва рисковала своей драгоценной жизнью ради виртуальных
– И они мне сказали, что у тебя, парень, есть два выхода, – оказывается, Бруно все еще продолжал свой рассказ. – Либо тебя засадят на пятнадцать лет в тюрьму, и ты до конца своих дней будешь выплачивать деньги за нанесенный ущерб, либо мы тихо и мирно закрываем дело, взамен предлагая тебе интересную и высокооплачиваемую работу, на которой ты сможешь сполна раскрыть все свои таланты. Понятное дело, я выбрал второй вариант.
Опять у меня мелькнула мысль о том, что в курьеры берут людей с не совсем безоблачным прошлым. Но развивать ее дальше я побоялся. К тому же слишком мало данных у меня пока было, а делать какие-то поспешные выводы уже надоело. Я ведь не был гадалкой на кофейной гуще.
– Меня интересует другое, – сказал я Филетти, – почему такого программиста, как ты, Стрэдфорд держит в черном теле, заставляя столько времени работать курьером?
– Тут может быть несколько ответов, – невесело усмехнулся Бруно. – Первый: мне не доверяют до конца, все еще присматриваются, так сказать. Второй: как любой разведывательной службе им, прежде всего, нужны действующие агенты, а не научные сотрудники. Третий: наш шеф сильно боится, что кто-то сможет хотя бы чуть-чуть приблизиться к его гениальности. Этак, со временем и затмить сумеют. Поверь, за эти годы я хорошо изучил его болезненное самолюбие…
– Понятно, – вздохнул я. – Значит, и мне уготована та же участь.
– Все может быть. Но сильно не расстраивайся, в лабораториях тоже не сахар. Они вечно там грызутся, как голодные псы над костью. У нас же есть хоть какое-то ощущение свободы. Поверь, это многого стоит…
Я снова тяжело вздохнул.
Мы молчали. Я пытался разглядеть туннель за прозрачным фонарем кабины. Но толком так ничего и не увидел. Слишком быстро мы двигались, поэтому все вокруг сливалось в одно сплошное пятно.
Наконец, капсула стала замедлять ход.
– Скоро центральная АТС Лондона, – сказал Бруно. – Нам надо соскочить раньше, иначе вляпаемся в фильтр-очиститель.
– Что за фильтр? – спросил я.
– Да придумали недавно на нашу голову средство защиты. Новичок, конечно, может попасться, а, вообще, ерунда. Движущийся модуль на короткий миг лишается поступательного импульса и мгновенно тормозит. Это, как вмазаться в бетонную стену на сверхзвуковой скорости. Сам понимаешь, после подобного поцелуйчика от капсулы остаются одни воспоминания.
– Замечательно, – невесело усмехнулся я. – На какие еще сюрпризы я могу рассчитывать?
– Их больше, чем ты можешь себе представить, но если делать все как надо, любую ловушку можно обойти. Так что учись. Пригодится.
– Мог бы этого и не говорить. Сам все понимаю, – ответил я, разглядывая стены туннеля, которые раньше не мог рассмотреть из-за бешеной скорости.
Оказывается, они были однородны и однообразны, как песчинки в пустыне. Никаких стыков, никаких сочленений – обычная цельнотянутая гладкостенная труба. Да и чему тут удивляться, туннель – это всего-навсего телефонный кабель.