Укротители моря
Шрифт:
– Так точно, сэр, – ответил Кидд, волнуясь еще сильнее от проявленного к нему внимания сверху.
Стоддерт уселся в кресло.
– Для начала я изложу все поподробнее. Мы сейчас активно занимаемся строительством собственного флота и решили взять за образец Королевский флот. Пусть ваши традиции послужат для нас отправной точкой. Что касается лично вас, то благодаря любезности мистера Джиндлера я получил полный и подробный отчет обо всем, что произошло в Эксбери, в частном порядке, разумеется. О каком-либо участии Соединенных Штатов в этом деле не возникло и не может возникнуть ни тени подозрения.
– Я вас понимаю, сэр.
– Но больше всего в отчете мистера Джиндлера мне понравилось его замечания насчет
Мистер Джиндлер сообщил нам, как, будучи на берегу, вы внимательно и обдуманно относились к словам и поступкам местных жителей, даже не погнушались присоединиться к празднеству в городской таверне. Короче, сэр, вы сумели найти общий язык с народом, что мы ценим довольно высоко, – Стоддерт встал, обхватив край стола руками, и слегка поморщился. Заметив удивленный взгляд Кидда, он усмехнулся: – Это мне оставили на память англичане в сражении на ручье Брэндиуайн [23] .
23
Битва на Брэндиуайне – эпизод Войны за независимость, произошла 11 сентября 1777 г. между американцами (около 11 тыс. человек) под командованием Дж. Вашингтона, англичанами и немецкими наемниками (18 тыс. человек) под командованием генералов Хау и Корнуоллиса у ручья Брэндиуайн на юго-востоке Пенсильвании. Американцы потерпели поражение, потеряв 900 человек убитыми и ранеными. 300 человек были взяты в плен. Англичане потеряли 590 человек убитыми и ранеными.
Стоддерт пододвинул кресло поближе, чтобы создать между ними большую доверительность.
– Буду с вами искренен, мистер Кидд. Ваше положение, как королевского офицера на военном корабле Соединенных Штатов, явно ненормально, чтобы не сказать незаконно. Поэтому найдутся лица, которые сделают из этого крайне нежелательные выводы. Вследствие чего вы вступаете на борт корабля в качестве внештатного члена команды как особый гость капитана. Вы еще не имели удовольствия познакомиться с капитаном Тракстоном, но ему обязательно сообщат о вас. Уверен, он по достоинству оценит ваш опыт и поддержку, – Стоддерт наклонился еще ближе. – Я буду глубоко вам признателен, если по вашему возвращению вы дадите свою непредвзятую оценку нашим усилиям. Как вы полагаете, это возможно?
– Разумеется, сэр, – почти воскликнул Кидд, чувствуя, как у него кровь закипает в жилах от одной мысли что его используют как пешку в большой политической игре.
– В таком случае, сэр, мне больше ничего не остается, как пожелать вам Божьей помощи, чтобы вы как можно скорее вышли в море в новом для вас качестве. Лейтенант Джиндлер поджидает вас в гостиной на нижнем этаже.
– Была ли в этом такая необходимость? – из-за накрытого покрывалом секретера возникла фигура человека.
Стоддерт закрыл дверь.
– Думаю, что да. Военных любого звания не следует обременять политическими рассуждениями.
Порой Мюррей, его политический агент, проявлял редкое безразличие к проницательности других людей.
– Ладно, пусть все идет, как идет, мистер Стоддерт. Но почему вы не предупредили его о республиканцах, все-таки следовало рассказать о них.
– То, что в конгрессе существует потерявшая всякую совесть оппозиция, которая не остановится ни перед чем, чтобы погубить наш военный флот ради своей вящей политической выгоды? Джефферсон из кожи вон лезет, чтобы Америка ни в коем случае не приобрела надежный
– Боевой капитан, – неожиданно вставил Мюррей.
– Никто не спорит. Но он был капером. Погодите, разве не помните то волнение в конгрессе во время войны с англичанами, когда до них дошел слух, как он вызвал на поединок Джона Пола Джонса из-за спора, на каком корабле должен развеваться какой-то флаг. Никто из них не хотел уступать. Знаете, однажды его захватил английский военный корабль.
– Неужели?
– Так, к слову пришлось. Вот почему я очень надеюсь на лейтенанта Кидда. Он не разбирается в политике. Он простой морской офицер: снасти и паруса – это все, что его интересует. Он, должно быть, не глуп, в противном случае он не получил бы офицерского патента, так или иначе, но он сумеет сообщить мне все то, что мне хочется знать…
Ничто не могло лучше представить необъятные просторы не страны, нет, а целого континента, как путешествие вместе с Джиндлером до Балтимора. Из окон четырехконного экипажа, точно как у английской почты, открывались тронутые весенней зеленью лиственные леса, так не похожие на северные хвойные; переливающиеся на солнечном свете озера и реки; синеющие вдали вершины гор. На станциях, где меняли лошадей, Джиндлер, беседуя с Киддом, сильно удивил его, рассказав, что за горами к западу тянется дикая необжитая земля. Громадное пространство, по своим размерам превышающее ширину Атлантического океана, и никто не знал, что находилось на этой земле. Пораженный чудовищным размахом страны, Кидд даже обрадовался, когда увидел ограниченный булыжной мостовой Балтимор.
– Фрегат стоит в устье реки Патаксент, – пояснил Джиндлер. – Он почти готов к выходу в море.
В гавани они без заминки сели на пакетбот, отправлявшийся по Чесапикскому заливу в Норфолк. На пакетботе обещали по пути зайти в Патаксент.
Вид обнаженных мачт и рей, возвышавшихся над низким, поросшим кустарником берегом, заставил быстрее биться сердце Кидда. Пакетбот обогнул мыс и вошел в открывавшийся перед устьем реки залив, где на якоре стоял самый большой фрегат, когда-либо виденный им.
– Какой красавец, – прошептал Джиндлер.
Как только они подплыли ближе, Кидд начал пристально вглядываться в его очертания, изящные линии обводки. Пропорции корабля сильно отличались от традиционных, в его облике четко прослеживалась подчеркнутая целесообразность. По величине почти вдвое меньше, чем любимый Киддом «Артемис», тем не менее фрегат, по-видимому, был совсем неплохо вооружен.
– Двадцать четвертый калибр? – спросил Кидд.
– Точно! Хотелось бы мне посмотреть на любой фрегат, который осмелился перечить старушке «Кони», – не без гордости заметил Джиндлер.
– Старушке? – ухмыльнувшись, спросил Кидд, наблюдая за тем, как матрос просмаливает последний из оставшихся не просмоленных шпангоутов на фальшборте.
– Ну что ж, сами видите, дружище, наш корабль еще младенец, но у меня предчувствие, что вы услышите о нем в самом скором будущем. – Джиндлер поднял голову, взглянул на звездно-полосатый флаг и тихо прибавил: – Обещаю тебе.
На своем веку Кидд перевидал немало кораблей, готовящихся к выходу в море, поэтому его нисколько не удивила царившая на палубе суматоха. Вслед за Джиндлером он прошел на корму, в капитанскую каюту. Джиндлер постучал, послышался раздраженный рев, разрешавший войти.