Укротить сердце
Шрифт:
– Да, - медленно говорю я, не понимая, к чему он клонит.
– Он знает?
– Что знает?
– Руби.
– Почему ты вмешиваешься в мою личную жизнь?
– Личную жизнь? Ты влюбилась?
– В голосе брата слышится укор.
Я вздрагиваю. Макс может быть за тысячу миль отсюда, но он всегда будет моим слишком заботливым старшим братом, который в третьем классе выбил все дерьмо из Кайла Хока за то, что тот назвал меня Франкенхартом24. И меньше всего мне нужно, чтобы Макс думал, что я
Влюбилась.
Я откидываюсь на пятки, заправляя прядь волос за уши.
– Нет… это…
Мой взгляд снова находит Чарли, его грузовик исчезает за холмом. Я не знаю, что между нами. Мы стираем границы, и мне это нравится. Я люблю проводить с ним все свои дни, каждое мгновение. Потому что когда я лежу в его постели, его сильные руки обнимают меня, и он целует мое тело, я не чувствую себя такой одинокой.
Я чувствую себя свободной.
Если я думала, что у меня есть хоть какая-то сила воли, когда дело касается мужчины в джинсах, сапогах и ковбойской шляпе, то я сильно ошибалась.
Зачеркните это.
Этого мужчины.
Мы зашли слишком далеко или пока все под контролем?
– Значит, он не знает о твоей СВТ.
– Заявление, а не вопрос.
Я возвращаю свое внимание к Максу.
– Я никому не говорила, - признаюсь я.
– Рубс. Тебе не кажется, что кто-то должен знать?
– В голосе Макса слышится разочарование.
– Ты одна на ранчо в глуши. Вдруг что-то случится?
Осколки стекла впиваются мне в живот. Слова Макса заставляют меня вспомнить ночь после танцев в баре.
Мы оторвались по полной.
Слишком увлеклись.
Прежде чем я потеряла сознание на глазах у Чарли, я почувствовала приближение этого, прилив адреналина от моего оргазма, а затем мое сердце не справилось. Это была плохая комбинация - секс, танцы, алкоголь - и она дала соответствующий эффект.
Я не могу снова так рисковать. Не могу допустить, чтобы Чарли начал задавать вопросы.
С той ночи все происходит медленно и размеренно.
– Ничего не случится, - говорю я, откидывая с глаз локон волос. — Я все еще на связи с доктором Ли. Я принимаю лекарства. Я в порядке, Макс.
– А он? Этот Чарли, твой ковбой, чувствует ли он то же самое, что и ты?
Я снова откидываюсь на пятки, позволяя садовым перчаткам соскользнуть с моих рук. Это не тот разговор, который я хочу вести с братом.
Воскрешение - это мое спасение, но, очевидно, я не могу убежать достаточно далеко от его беспокойства.
– Даже если ты расскажешь ему, тебе будет больно. Ему будет больно. Вам обоим будет больно.
Я смотрю на экран, игнорируя боль в сердце.
– Между нами нет ничего серьезного. Кроме того, он не влюблен в меня. Я обещаю тебе, когда я уйду, он даже не будет скучать по мне.
– Руби.
– Макс вздыхает. Он поднимает глаза и машет рукой, будто звонит в колокольчик. Его улыбка грустная.
– Все, кто тебя знает, скучают по
Я сглатываю.
– Ты не можешь остаться там навсегда, - напоминает он мне.
– Я и не собиралась.
Лгунья. Шепот в моей голове уличает меня, мое притворство, что я не представляла себя живущей в Воскрешении. Сад, дом, знакомство с соседями, цветочный магазин в центре города. Этот город - как возрождение души, и я никогда не буду прежней. Ни в одном из городов, где я останавливалась по пути, у меня нет того беспокойного чувства, которое было в Индиане.
Здесь, с Чарли, я чувствую себя как дома.
Это безумие.
Может быть, это моя вина.
Может быть, я всю жизнь мечтаю о чем-то несбыточном. О позитивном настрое. Счастье. Благодарности. Даже перед угрозой смерти я предпочитаю быть идеалисткой, в то время как Макс и мой отец - реалисты. Паникеры.
Страх не помогает, и чем дольше я нахожусь в Воскрешении, тем больше осознаю кое-что важное в глубине своего сердца.
Без страха ты обретаешь свободу. Бесстрашие. Никаких ограничений. Все сомнения, которые я носила в себе всю жизнь, я развеяла здесь в пыли, на этой дикой земле Монтаны. Я ухватилась за свою жизнь обеими руками.
Из-за Чарли.
И я не хочу от этого отказываться.
– Есть программа.
– Напряженный голос Макса заставляет меня замереть, и мое солнечное настроение рушится, как рассыпавшаяся стена.
– В Стэнфордском университете. СВТ. Она новая, но это может быть что-то хорошее, Рубс.
Я знаю все об исследованиях. Клинические испытания, в которых наблюдают, что сработает. Таблетки для поддержания ритма. Операции, чтобы прекратить обмороки. Больше мониторов, больше больниц и больше врачей. Нет, спасибо.
– Она начнется в следующем месяце.
– У меня есть еще два месяца, Макс.
– Может быть слишком поздно, Рубс.
Его слова - как пощечина. Горячие слезы наполняют мои глаза.
Я слышу только одно - не надо, Руби. Не надейся. Не смей. Не живи. Не люби.
Я встречаю взгляд Макса на экране и выдавливаю из себя сухой смешок.
– Слишком поздно, да? Для меня или для программы?
– Черт возьми, - шипит Макс с выражением раскаяния на лице.
– Я не это имел в виду.
– Он тяжело вздыхает.
– Скажи мне. Каким был твой подсолнух сегодня?
Я вздыхаю и тянусь к телефону. Он пытается извиниться, сменить тему, но у меня нет на это сил.
– Я не хочу этого делать, Макс.
Внезапно я начинаю ненавидеть эту игру.
Я ненавижу свое сердце.
– Руби…
Дрожащими руками я завершаю звонок.
Может, Макс прав.
Может, я слишком глубоко увязла.
Я не должна была лгать Чарли.
Мне следует уехать.
По моему лицу скатывается слеза.
Может, это уже не имеет значения.
Может, я - всего лишь терновый шип.