Укротить ловеласа
Шрифт:
Теперь мысль о том, чтобы вернуться с вещами в семейное гнездо уже не казалась Наде такой пугающей. Она готова была уже позвонить квартирной хозяйке, чтобы официально расписаться в собственном банкротстве и захватить у мамы пару больших хозяйственных сумок для постельного белья и всяких личных мелочей, однако стоило Наде взяться за телефон, как на экране всплыло сообщение. Платон перевел ей тридцать пять тысяч, как и обещал.
Он думал о ней. Несмотря на ее отказ, на истеричное бегство, на войну с Игорем. Конечно, брать у человека такие деньги было неправильно, и в любой другой ситуации Надя бы так ни за что не поступила. Она привыкла помогать Платону и опекать его сама, а когда все вдруг перевернулось с ног на голову, ей стало не
«Я все верну», — написала она, чтобы не чувствовать себя так унизительно.
«Я люблю тебя», — ответил он через секунду, и у Нади засвербило в носу от подступающих слез.
Очень сложно бывает сказать эти слова впервые, но стоит один раз перешагнуть невидимый барьер, как они сами рвутся наружу с каждым вздохом. И чем чаще их повторяешь, тем легче становится на душе.
Надя потянулась было пальцем к цифровой клавиатуре, чтобы ответить, и… Не смогла. Как будто что-то помешало, как будто кто-то хлопнул ее по руке. Может, оно и к лучшему? Такие признания лучше делать, глядя человеку в глаза. Современные технологии лишают слова веса, превращая их в сухие и куцые отголоски эмоций.
Позже. Она обязательно скажет ему, только позже.
Есть люди, которые до чертиков любят все контролировать, и Надя, определенно, принадлежала к их числу. Едва она сталкивалась с чем-то, что не могла подчинить себе, тут же начинала искать способы вернуться в зону стабильности. В моменты паники кто-то хватается за уборку, кто-то отключает мозги сериалами, кто-то пытается заглушить стресс булочками и шоколадом. У Нади же главным лекарством от хаоса всегда была работа. И сейчас, вернувшись в пока еще свою съемную квартиру, она подключила к сети ноутбук, разложила перед собой блокнот и ручки и погрузилась в дела с усиленным рвением.
Звонок Игорю был у нее на повестке первым и самым важным. От решения Заславцева зависело все. Предложить ему выступать дуэтом со старым и, наверное, злейшим врагом было страшно, но все же не так страшно, как разговаривать с Платоном о чувствах. А потому Платона Надя решила оставить на потом.
— Ты шутишь? — была первая реакция Игоря.
Надя вздохнула, размяла шею, как перед боксерским поединком, и переключила тумблер дипломатии на максимум. Никогда еще она не была такой велеречивой и убедительной, как сегодня. Расписывала Игорю, каких удивительных высот они смогут достичь вдвоем.
— Между вами такой огонь, какого я еще никогда не видела, — упражнялась она в риторике. — И аудитория это сразу услышит, поверь мне. Солистов полно, а вот дуэтов… Посуди сам: Платон уже заработал имя, ты тоже. Его подписчицы с ума сойдут от вашей бешеной энергии. И кроме того, — достала она из рукава самый важный аргумент, — Эрлих тоже мечтал поставить вас в дуэт.
— Ты говорила с ним? — напрягся Игорь.
— Конечно! Он сделал блестящую аранжировку Вивальди, наверняка, у него есть еще что-то. Мы поговорим с ним, он будет рад подключиться, я почти не сомневаюсь. Составит вам такой репертуар, что музыкальный мир пошатнется. Два виртуоза такого уровня вместе — это бомба, говорю тебе. Доверься моему чутью, прошу тебя. Пожалуйста, Игорь! Я бы никогда не поставила тебя в заведомо провальный проект! Ты же мой первый клиент, ты поверил в меня, когда я была никому не нужна, я этого не забуду, — Надя закусила губу, подбирая нужные слова. — В конце концов, отменить все никогда не поздно. Один концерт в Архангельском — и ты поймешь, сможешь ли дальше работать с ним вместе.
— А если он опять начнет психовать или оскорблять меня?
— Платона я беру на себя, — Надя сжала телефон с такой силой, что силиконовый чехол жалобно скрипнул. — Он будет вести себя примерно, насколько это возможно. Послушай, на тебя вся надежда. Ты же сам понимаешь, из вас двоих ты — гораздо мудрее и взрослее.
Если до этих слов Игорь и сомневался, то перед таким мощным натиском лести устоять не смог. Насколько Надя смогла изучить
Добившись согласия Игоря, Надя набрала организаторов концерта в Архангельском и предложила им новый план: вместо студенческого оркестра Московской консерватории перед публикой выступит дуэт виолончелистов. Поначалу, конечно, это энтузиазма не вызвало, но как только Надя назвала имя Платона Барабаша и намекнула, что блогеров это порадует даже больше, а гонорара потребует в разы меньшего, музейная дама сдалась и сказала, что внесет в афишу необходимые поправки.
После этого Надя около часа висела на телефоне с Эрлихом, обсуждая репертуар. Старый профессор воспрял духом, узнав, что Надя реализовала его давнишние планы на двух самых перспективных учеников, и долго размышлял вслух и шуршал нотами, вспоминая, какие вещи успел переложить для двух виолончелей, пока, наконец, не выкристаллизовалась программа из трех пьес. И «Гроза», разумеется, в их числе. Выбор был огромным, но Надя с Владимиром Семеновичем сошлись на тех произведениях, которые Игорь с Платоном уже играли в студенческие годы, поскольку времени до концерта оставалось слишком мало, чтобы разучивать что-то с нуля.
Минут пятнадцать ушло на Вадика и на обсуждение детали предстоящей фотосессии: концерт следовало красиво проанонсировать в сетях; еще немного времени потребовал поиск подходящих костюмов, и, наконец, у Нади не осталось больше ни единого повода откладывать разговор с Платоном. С ним она по телефону общаться не захотела, — слишком уж много им следовало обсудить с глазу на глаз.
К счастью, работа помогла ей избавиться от лишнего мандража, и Надя смогла спокойно переодеться и навести марафет. Да, она все еще не могла контролировать эмоции и не знала, куда ее заведут отношения с Платоном, но, по крайней мере, выглядеть хорошо ей никто не запрещал. Что бы ни случилось потом, Надя знала: первое свидание со знойным виолончелистом и, по совместительству, ее лучшим другом останется в ее памяти навсегда, а потому приложила все усилия, чтобы сделать это воспоминание идеальным.
Подкрасилась, надела легкое коктейльное платье из крепдешина, которое выгуливала всего пару раз на важные мероприятия, застегнула на запястье колье с серебряными черепашками, — подарок Платона на прошлый ее день рождения, — и вызвала такси.
Она намеренно не стала предупреждать Платона о своем приезде, ей показалось, что сюрприз будет гораздо романтичнее. Поколебавшись немного, заскочила в ближайший магазин за шампанским. И пусть ее отношения с этим напитком не заладились еще в Вене, может, все дело в том, что тогда она не стала делиться с Платоном? На закуску Надя выбрала свежий ананас. Шоколада ей, конечно, хотелось больше, но искушать Платона, который только-только вернулся в русло правильного питания и здорового образа жизни, было бы бесчеловечно.
В который раз она поднялась к знакомой двери, однако впервые эта дверь отделяла ее от чего-то пронзительно прекрасного. Надя чувствовала себя путешественником во времени, готового совершить шаг в будущее. Будет ли оно светлым или закончится, едва начавшись, Надя не знала. Но Юля была права: не рискнуть сейчас значит жалеть потом об этом всю жизнь.
На мгновение перед Надей возникли призраки прошлого, окутали удушливым туманом. Будто наяву она услышала девичьи стоны, учуяла запахи бурной ночи и увидела обнаженные тела на смятых простынях. Неужели однажды ей придется снова столкнуться с этой картиной? Неужели когда она снова станет выпроваживать левую девицу с телячьими глазами из постели Платона, слова «я — его жена» будут не ложью, а горькой правдой?