Укрепленные города
Шрифт:
Давай, Миша!
— Майор.
Без товарища, просто «майор». Хорошо бы «господин майор», но начнутся пререкания и крики.
— Майор (усмехайся-усмехайся), наша коллективная жалоба в Совет Национальностей была направлена туда в письменном виде. Таким образом… (Да, таким образом: по тексту будущего обращения), у нас имеются все основания настаивать (неверно: не настаивать, а надеяться) виноват, надеяться на адекватную (знаешь, дегенерат, что такое «адекватную»?) форму ответа…
— …сообщаю в присутствии.
Арон!
— Прошу прощения, заместитель начальника…
Гениально,
— …если мне не изменяет память…
— Это — лишнее, красоты слога дегенерату не понять. И употребление слова «измена» в нашей ситуации…
— …на жалобу, как правило, отвечает та инстанция, куда данная жалоба была направлена.
На взлете, на взлете!
— …и я хотел бы знать…
Не «я», мыслитель, мы, мы, мы — «мы» хотели бы знать…
— …имеются ли у вас, заместитель начальника, соответствующие полномочия от Совета Национальностей выступать в роли его полноправного представителя. Насколько мне…
— Опять?!
— …известно, Совет Национальностей является выборной организацией. Имеется ли у вас нотариально заверенное… доверенность, за подписью ответственных лиц, состоящих в руководстве Совета Национальностей?
А? Дегенерат?
— Ответ в устной форме. Поскольку Совет Национальностей не является организацией, занимающейся вопросами выезда из СССР, ваша жалоба была направлена в Отдел Виз и Регистрации. Руководство Отдела поручило мне дать вам ответ. Будете слушать?
Фима!!
— Устный ответ на письменную жалобу является нарушением существующего законодательства.
— Не хотите слушать. Пожалуйста, вы свободны.
Нет, так дело не пойдет. Его ответ нужен нам, а не ему. В этом смысле демокретины правы: только сказанное может быть обнародовано.
— Мы вас внимательно слушаем, майор.
— Ответ в устной форме: поскольку лица, подписавшие жалобу, по роду своих служебных обязанностей могли быть знакомы с режимными материалами, содержащими Государственную Тайну СССР, в чем от них были отобраны установленные законом подписки, их выезд за пределы СССР в настоящее время нецелесообразен. Уточнение сроков режимности в индивидуальном порядке. Все.
— На основании каких законов отбираются подписки?!
Арон, спокойно! спо-кой-но, без паники…
— Вы подписывали?
— Вам известно, заместитель начальника, что согласно «Положению о Паспортах» паспорт любого советского гражданина должен быть по его требованию обменян на заграничный в течение десяти дней?!
— Вы допуск имели? Подписку давали?
— Кто решает вопрос о сроках?!
— Отдел Виз и Регистрации…
— Вы специалист в области технических дисциплин?!
— Отдел Виз и Регистрации.
— Мы хотели бы получить имена сотрудников Отдела, занимающихся вопросами нашей режимности… так называемой режимности.
— Это, вы и без меня понимаете, невозможно, поскольку этими вопросами занимаются… закрыто. Обратитесь по вопросу сроков — получите ответ в индивидуальном порядке.
— Вы хотите сказать, что в Отделе Виз и Регистрации существует закрытый сектор?!
— Это вы хотите сказать, Минкин. Я уже все сказал.
Теперь я. Давай!!!
— Майор… (а дальше?)
— Ваш напарник правильно отметил, что я не специалист в науке. Вы сами подписали форму допуска, добровольно; хотели интересную работу. Спросите у Розова, если не знаете, как его в шестьдесят восьмом году в Болгарию не пустили.
— Речь идет не о туристической поездке, а о выезде на постоянное жительство на нашу Историческую… Государство Израиль.
— Тем более, раз о постоянном.
«…категорически отказался дать письменный ответ на нашу жалобу, не говоря уж о том, что мы обращались отнюдь не в ОВиР, а в Совет Национальностей Верховного Совета СССР. Оставляя в стороне вопрос о подмене функций Верховного Совета служащими ОВиР" а, мы настоятельно требуем немедленного пересмотра «принципа режимности», тем более, что никакой угрозы интересам СССР — с нашей стороны не существует: это бюрократическая отговорка, долженствующая законно обставить вопиющее попрание наших прав на…»
— Майор, мы считаем своим долгом заявить, что ваш ответ нас категорически не удовлетворяет.
— Раз вы все здесь, могу сообщить сроки.
— Эти мифы нам хорошо известны.
— Тогда все. Уедете, никого лишнее время задерживать не будем. А то кое-кто думает, можно вроде птичек: ф-р-р — и улетели. Всему свой срок.
— Я гляжу вы и в птичках разбираетесь, заместитель начальника?!
— Грубите, грубите. Вы для меня, знаете… Между прочим, рекомендую всем в течение двух недель устроиться на работу — будем привлекать за тунеядство.
Подкололи.
— Надо ли понимать ваши слова так, что вы угрожаете нам судебными преследованиями за желание выехать в Государство Израиль?
— Я вам рекомендую устроиться на работу в течение двух недель.
— Вы отлично знаете, заместитель начальника майор Нечаев…
Розовский синтез.
— …что только по вашей вине мы долгие годы должны существовать на птичьих правах…
Хорошо обыграл дегенератских птичек!
— …лишенные любого дела и средств к существованию.
— Вы бы лучше молчали о средствах к существованию.
Заело тебя, дегенерат! Тебе, небось, и полосатых не дают…
Вы сознательно заставляете нас дисквалифицироваться.
Вам никто работать не мешал. И сейчас рабочие руки нужны: на строительстве, например. Перед тем как продать Родину, можете и поработать, как все советские люди.
О-о-о!
— Вы, майор, кажется, приравниваете право на свободный выезд к близким к предательству?!
Оно!
«…Голословно обвинил в «предательстве родины и тунеядстве», угрожал репрессиями…»
— Бросьте вы меня, Липский, подлавливать. Я вам сказал: устраивайтесь на работу и спокойно ждите. Вы ж законы знаете.