Украсть у президента
Шрифт:
– Мне Женя была нужна, – сказал медленно Ведьмакин, и это прозвучало так, будто сейчас говорил не он, а кто-то другой.
– А для чего вам Женя? – спросил, обмирая, Горецкий, потому что он понял, что Ведьмакин вдруг увидел проблеск света во тьме того страшного лабиринта.
Но это был всего лишь проблеск.
– Я не знаю, – пробормотал Ведьмакин с виноватым видом. – Я не знаю, зачем она мне.
Глеб
– Я сегодня на улице видела страшную картину, – сказала Женя. – Человека сбили.
– Избили? – не расслышал Глеб.
– Сбили. На дороге. Этот… не автобус, а как его… Такие штуки у него на крыше…
– Троллейбус.
– Да, троллейбус, – хмурилась Женя.
То ли оттого хмурилась, что по-прежнему отдельные слова она забывала, то ли оттого, что неприятно было вспоминать увиденное днем.
– Понимаешь, он дорогу перебегал, – сказала Женя. – А тут этот троллейбус – бах!
Взмахнула ножом. Бледно-розовые брызги томата разлетелись по столу. Женя этого даже не заметила.
– Не надо это вспоминать, – посоветовал Глеб.
– Как же я могу не вспоминать, когда оно само вспоминается! – сказала с досадой Женя.
– Это ты на рынке овощи покупала? – спросил Глеб, будто бы переводя разговор на другое.
– На рынке. И вот когда я с рынка шла…
Но Глеб не позволил Жене снова переключиться на эту историю с троллейбусом.
– Как там на рынке? – спросил он. – Выбор сейчас есть?
– Много всего. Мне не нравится, что из-за границы. То, что из-за границы, – как называется?
– Импорт.
– Импорт, – повторила Женя за Глебом. – Красиво выглядит, но невкусное. А есть товар хороший. Дорого, правда.
Она сама спешила в ловушку, подготавливаемую Глебом.
– Цены высокие? – понимающе произнес Глеб.
– Да.
– Сегодня много отдала?
– Семьсот рублей.
– Ого! – удивился Глеб. – А деньги такие откуда, Жень?
Ловушка захлопнулась.
– Что? – посмотрела обеспокоенная Женя.
– Ты сегодня потратила семьсот рублей, – сказал Глеб со спокойствием инквизитора. – Я тебе этих денег не давал. Зарплаты ты не получаешь, потому что нигде не работаешь. Тогда откуда деньги?
Женя запаниковала. Она попалась, как маленький ребенок, который что-то делает не задумываясь, просто потому, что ему хочется так делать, и ему невдомек, что взрослые все видят и понимают.
–
Она сильно растерялась, и даже на ложь ее не хватило. Смотрела на Глеба взглядом нашкодившей девчонки, и казалось, что еще немного – и она расплачется. Глеб безжалостно молчал.
– Зачем ты меня об этом спрашиваешь? – запросила пощады Женя.
Глеб молчал.
– Я тебе потом все объясню.
Глеб молчал.
– Почему ты молчишь? – трусливо спросила Женя.
– Я жду ответа, – произнес беспощадный Глеб.
– Разве это так важно? – снова повторила Женя.
– Да!
Она замкнулась, потому что пребывала в шоке. Теперь с ней не надо таской. С ней теперь надо лаской.
– Ты как будто мне не веришь, – произнес Глеб с мягким укором. – Мы же с тобой вместе. Ты и я. Да? Разве ты не доверяешь мне?
И в ответ получил как неожиданную оплеуху:
– Нет!
Глеб даже опешил в первое мгновение. Больше всего его поразила осознанность и искренность ответа.
– Ты шутишь? – глупо спросил он, еще не оправившись от изумления.
И снова Женя сказала:
– Нет!
– В чем дело?
Женя молчала, покусывая губы. Нервничала.
– Говори, говори, – предлагал ей Глеб.
У него было такое чувство, будто она хочет что-то сказать, но никак не решается.
– Ты что-то скрываешь от меня, – сказала Женя.
– Чушь! – дрогнул Глеб.
Так испытывает неуверенность человек, который действительно лжет.
– Чушь – это вранье? – попыталась расшифровать Женя.
– Ну, в общем, да.
– Это не вранье. Ты что-то от меня скрываешь.
– Что?
– Я не знаю.
– Вот видишь! – испытал облечение Глеб и даже засмеялся.
У нее всего лишь подозрения. И еще неизвестно, что она имеет в виду. Может, там и вовсе бред какой-то.
– Ты говоришь мне: ты и я, – сказала Женя с обидой ребенка. – Будто мы вместе. Но я не верю. Я перестала тебе верить.
– Когда перестала?
– Помнишь, я у тебя спросила, кто из моих друзей навещал тебя?
– Помню, – насторожился Глеб.
– Что ты мне ответил?
Он помнил, что ей в тот раз ответил, но сейчас молчал.
– Ты сказал, что никто, – с хмурым видом напомнила Женя. – И что никого из моих тульских друзей ты вообще не знаешь. А это неправда!
– Почему?
– Потому что здесь, в этой квартире, был человек, который меня хорошо знал!