Украли солнце
Шрифт:
— Наконец ты пришла в сознание.
— За мамой идти не надо, маму превратили в робота. Мама больше не мама.
— Откуда ты знаешь?
— Вижу. И ты поможешь мне вернуть маму. Не скоро, пройдёт несколько тяжёлых лет. Роберто соберёт противоядие.
— Все слышите?! Роберто соберёт противоядие, вернёт всех погибших! Мы будем жить так, как я говорю! Марика, спасибо!
Но Марика уже снова отключилась. Магдалина растирает её руки, ноги. И снова идёт
— Поспите. Всем нужно отдохнуть.
— Ты тоже должна лечь, мать!
— Обязательно. Вот только все вернутся. И врачи помогут раненым, Гане, Марике.
Хотела умереть, родилась жить.
Тащила на себе Назарова, чуть не падала под его тяжестью. Тротуар помнит. Он был близко: без трещинки, без ям. Шли они с Назаровым вдоль больших домов, шли недолго.
Если над ними — здания, откуда вода?
Но вода — не по всему потолку. Между домами?
Ноги больше не держали. Села, и тут же вокруг сгрудились люди. Свечка колышется. Постанывают во сне дети.
Она слышит свой голос:
— Завтра надо похоронить сына, Тиля. И надо переписать всех с пожеланием каждого: кто чем хочет заниматься. Кто будет с детьми нянчиться, кто учить нас петь. Роза, слышишь? — улыбается Магдалина. — Завтра начнём петь песни!
— Прежде всего навести чистоту, — женский голос.
— У меня под кроватью остались гвозди, инструменты…
Господи, отведи от них опасность, помоги им!
Господи, верни всех живыми!
Ночь надежды и восстановления справедливости.
— Оружие надо достать! — снова Саломея.
И говорит Роберто, словно подслушал графа:
— Нельзя им уподобляться.
— А нас убивать можно?
— И нас нельзя.
Господи, помоги! Верни всех живыми!
Они все словно замерли.
Но вот в одном из отсеков подземелья раздаётся звонкий голос Владима: «Помогите!»
Схватив свечку, первая кинулась к нему Тиля. Её грузное тело оказалось проворным. Хватает из рук Владима один из мешков, прижимает к груди.
— Делите зерно, жуйте долго. — Из другого мешка Владим высыпает на землю яблоки. — Я пошёл.
— А поесть? — окликнули его.
— При еде и не пожрать? Смеётесь! Овощи принесу. — И он убегает в темноту.
— А почему все уходят и приходят не через люк? — спрашивает Магдалина.
— Люком пользуемся редко, близко к резиденции.
— Кто будет распределять еду?
— Я! — восклицает Тиля. И тут же растерянно: — Не я.
— Почему? — спросили её.
— Видите, опухла от голода — троих детей кормила. Буду пихать в себя и пихать, давиться буду, а возьму лишнее. И своим
— Давайте я распределю поровну! — В колеблющийся свет попадает бледное немолодое лицо. — Привыкла всем поровну, в детском доме работала.
— Пусть делит Раиса!
— Давай, Раиса, не тяни время.
— А как зерно делить?
— По пригоршне. Подставляйте карманы, платки, руки.
Магдалина вынула из сумки шаль, расстелила на земле.
Капает вода, дрожат голоса, повторяющие одно слово: «спасибо».
Тиля разбудила своих детей, суёт им в рот по куску яблока. «Ешьте!» Плачет её сын. Бессильно, заснув с куском яблока во рту, валится в Тилины колени дочка.
Магдалина, следом за Тилей, вкладывает в рот Гани небольшой кусок. Но Ганя выплёвывает. Чуть приоткрывает глаза, жалобно смотрит, снова закрывает.
— Он умирает! — пугается Магдалина. — Спасите!
Роберто подходит, встаёт перед мальчиком на колени, кладёт что-то ему в рот. Шепчет:
— Глотай, Ганя. Это твоя сила, твоя еда.
— Не спеши, медленнее! — голос Наума.
— И так едва иду.
— Слава Богу, вернулись!
— Прочёсывали район вокруг резиденции. Власти забавляются. Поджигают дома, которые им не нравятся, а выскочивших людей расстреливают. Роберто, помоги, человек истекает кровью, девочка сильно обгорела, зовут Гулей. Этого парня нашли на трупах жены и детей, еле оторвали.
— Ты плачешь, Наум? — женский голос. — Меня зовут Вера. Я люблю тебя. Не плачь!
— Мы принесли то, что ты просил, Роберто, и чистой воды.
— Не плачь, Наум. Неизвестно, кому легче: живым или мёртвым? — снова звенящий голос Веры. — Берегу твою долю, на, поешь. — И в свет свечи попадает маленькая, похожая на подростка, женщина с короткими волосами. — Была медсестрой и акушеркой, Роберто, могу ассистировать.
— У нас есть ещё свечи? — голос Роберто. — Дайте скорее сюда то, что вы принесли! Ганя умирает. Вера, поверни его. Жора, набери в шприц из этой ампулы.
— Гуля сильно обгорела.
— Идите, поешьте, — голос Раисы.
Три свечи. Раненые, старик Назаров, Ганя, мечущаяся от жара Гуля, Марика, время от времени приходящая в сознание… — их восемь человек на грани жизни и смерти.
Плачет Тилин сын. Тонкий звук пробирает насквозь. Он, капающая вода, стоны раненых, нездоровое дыхание спящих, снующие тени… — начало жизни.
— Я вижу, Роберто создаст противоядие, — голос Марики. Она снова закрывает глаза.