Украденный экстаз
Шрифт:
– Что только?
– Только я была такой... одинокой, когда росла. А вот с ним и его сыновьями все было иначе, чувство одиночества покидало меня. Я долго думала об этом и решила, что... люблю их тоже от одиночества.
Он прижал ее к себе чуть сильнее.
– Ты решила одно, а судьба – другое. В этом нет вины Гранта. Он старался дать тебе все, что было в его силах. И старался обезопасить тебя. Помни об этом, когда будешь принимать решение.
Шли дни, она проводила много времени с вновь обретенной семьей, и ее замешательство понемногу рассеивалось. Подолгу беседуя с отцом и братьями, она постепенно начала
Хантер наблюдал, как она постепенно избавляется от чувства отчужденности и все больше сближается с родными. Иногда это даже вызывало у него приступы ревности. Им так много надо было обсудить, но он заставлял себя отойти в сторонку и ждать. Чуткий Себастьян все видел и понимал, так что Хантер даже испытал облегчение, когда тот уехал на свою новую работу. Трудно без друга, но уж очень неуютно знать, что твои чувства читаются словно раскрытая книга.
Грант наблюдал, как Лина ловко месит тесто для пирога.
– Прошел только месяц со дня родов, малышка...
– Да, и я чувствую себя прекрасно. И ребенок растет как на дрожжах.
– Да, парнишка сильный и резвенький.
Она почувствовала какой-то подтекст в его словах и нахмурилась.
– Ты это к чему?
– К отъезду.
– Отъезду?! Куда?
– Погода пока держится хорошая и мягкая. Морозов еще не было, снегопадов тоже. Вот я и думаю, что надо бы воспользоваться этим и добраться до нашего ранчо. Это не так уж далеко. Поскольку нам не нужно мчаться сломя голову, мы можем на одну ночь остановиться у моего знакомого фермера. А малыша мы укутаем так, что он не простудится. Ночевать вас, конечно, пригласят в дом.
– Конечно, в дом, – пробормотала она, размышляя, не опасно ли отправляться в путь с таким крохой. Разумно ли это?
– Солнышко мое, я знаю, что тебя волнует. Но не думаю, что такая короткая поездка повредит малышу. – Грант взглянул на хмурого Хантера. – А ты что думаешь?
Слегка поморщившись, когда Лина повернулась к нему, Хантер пожал плечами:
– Не думаю, что это может повредить малышу. Но у вас больше опыта во всем, что касается детей.
– Хорошо, тогда я скажу вам, что сделал бы я. Ребенок родился чуточку раньше срока, а зима решила задержаться.
Я бы воспользовался этим и увез малыша с гор. Зимой здесь стоят трескучие морозы. На моем ранчо намного теплее. А если хорошая погода продержится, вы можете даже отправиться прямо в Техас, где, кажется, зимы практически не бывает.
Именно разговор о морозах и заставил Лину принять решение. Не очень опытная мать, она все же догадывалась, каким коварным врагом может оказаться холод для малыша. Он всегда поражает стариков и младенцев.
– Хорошо, мы так и поступим. – Она взглянула на Хантера, ища поддержки.
– Я ничего не имею против. Если честно, то я очень хотел бы поскорее добраться до своего дома в Техасе.
– Отлично. Тогда выезжаем завтра же на рассвете.
– Что? Зачем такая спешка? – охнула Лина, Грант хмыкнул.
– Если мы хотим выбраться отсюда до наступления холодов...
– ...тогда лучше ничего не откладывать, – докончила за него Лина и решительно отодвинула стул от стола. – Нечего рассиживаться и ломать голову, что нужно брать в дорогу, а сразу начинаем паковать
И сборы заняли поразительно мало времени. Гораздо меньше, чем она предполагала. Взяла с собой в дорогу минимум. Хантеру вообще было не до тряпок. А Лине не хотелось брать с собой то, что принадлежало Уолшам, то, что в свое время покупал ей Хантер. Дольше всего возились с упаковкой продуктов. Но Лина все равно не спеша покормила и перепеленала Майкла Дэвида и уложила его в люльку.
Хантер появился только к вечеру. Лежа в кровати, Лина молча наблюдала, как он раздевается и моется перед сном, и она подумала, до чего же ей приятен этот простой вечерний ритуал. Он забрался к ней под одеяло, она рассмеялась, а затем по-девчоночьи взвизгнула, когда он прижался к ней своим холодным телом. Обняв ее, он быстро согрелся, а она опять подумала о правоте отца. Как этот домик ни был заботливо утеплен и добросовестно натоплен, к утру его все равно выстуживают наступившие холода.
Его поцелуй – почти братское пожелание спокойной ночи – явно раздразнил их. Она тихо засмеялась, когда он простонал от отчаяния, хотя сама испытывала то же. Но его откровенное признание, его жажда не оставляли сомнений – и это служило утешением.
Хантер уткнулся носом в ее волосы и закрыл глаза. Она набиралась сил, и с каждым днем Хантер ощущал все больший голод по ней. Теперь его часто мучила бессонница. То, что они так долго были в разлуке до родов, лишь усиливало его желание. И он был уверен, что она так же пылко стремится ответить на его страсть.
Он был рад, что они наконец покинут этот дом. По нескольким причинам. Он терпеть не мог холода. В Техасе, слава Богу, такая погода в диковинку. Кроме того, для восьмерых этот дом был все же маловат, и скученность приносила много неудобств. А если зима заставит их вообще редко показываться во дворе, то это будет и вовсе тягостно. И наконец, он просто соскучился по дому. Ему надо было убедиться, что там все в порядке. А еще ему очень хотелось похвастаться сыном.
Стыдно было признаться даже самому себе, но он мечтал увезти Лину от отца и братьев. Они достаточно наговорились, выяснили отношения, загладили старые обиды. У них все уладилось. А теперь наступил его черед. Теперь, подумал он уже в полусне, он хотел владеть ею безраздельно, чтобы рассказать о своих чувствах и заставить ее поверить в них. И чтобы она ответила тем же.
Лина почувствовала, как его тело отяжелело от сна, и пожалела, что не может последовать его примеру. Она в последнее время подолгу не могла заснуть и, лежа без сна, о многом размышляла.
Иногда ей очень хотелось признаться Хантеру, что она любит его, но... боялась. 4Ей было страшно даже представить себе, что он может остаться равнодушным к ее признанию. Она признавалась в этой любви шепотом и... только самой себе. Но это никак не утоляло жажду открыто проявлять свою любовь. Испытывать гордость от этого. И видеть в глазах любимого такой же отклик. Мысль о том, что она может так и прожить всю жизнь, таясь от него, расстроила ее настолько, что она вздрогнула. Нет, она все же наберется смелости и в один прекрасный день расскажет ему всю правду. Надо только задвинуть в уголок свою гордыню и сделать этот шаг первой. Если ей очень повезет, с легкой улыбкой подумала она, то, возможно, и он слегка приоткроет свое сердце. Знать бы, что там!