Украденный экстаз
Шрифт:
На какое-то время она погрузилась в беспросветное отчаяние, жалея себя и оплакивая свою загубленную, пропавшую жизнь. Даже мысли о том, что вообще-то у нее есть один очень хороший друг, который мог бы броситься на выручку, если бы знал о ее несчастье, не порадовали ее. Ведь связаться с ним из тюрьмы нет никакой возможности. А он далеко. Либо в своем охотничьем домике в горах, либо на ранчо.
Раздались чьи-то шаги, и она отвлеклась от своих черных мыслей. Лина тут же напряглась, поскольку кто-то загремел ключами, отпирая решетку. Она медленно повернулась лицом ко входу в камеру.
Щуплая фигура шерифа Мартина четко вырисовалась
Сев на кровати, она сверкнула на него взглядом, в который вложила всю свою ненависть и презрение к подобным типам мужского рода. Он даже замешкался на пороге, словно споткнувшись об ее ненависть, и Лина снова мысленно обозвала его трусом. Мужчины, подобные этому, могли счесть ее легкой добычей из-за невысокого росточка и хрупкости. Но она ошибалась, когда полагала раньше, что те волосатые недоумки, что стремились воспользоваться ею насильно, довольно редкие особи, встречи с которыми легко избежать. Ей вдруг стало ясно, что их много, как тараканов. Или как блох на собаке.
– Убирайся отсюда! – приказала она и чуть не расхохоталась, когда он послушно повернулся к выходу, но тут же опомнился.
– Ах ты, высокомерная сучка! – выпалил он, разозлившись на нее. Откуда у этой девчонки такой повелительный тон?
– Дерьмо ты собачье.
Если он собирался посоревноваться в оскорблениях и ругани, то явно не на ту напал. Вряд ли он мог перещеголять ее в проклятиях и смачных выражениях. Конечно, здесь нечем гордиться, но если ты всю жизнь растешь коротышкой и весишь не больше пушинки, то выбор защитных средств у тебя очень ограничен. А ругань имела одно достоинство – она позволяла ей скрывать свой страх. Ее много повидавший в жизни друг ОМалли утверждал, что это-то и есть самое главное. Скрыть страх!
– Ты чуть все не испортила! – Не сводя глаз с ее лица, он снова осторожно продвигался в ее сторону.
И тут до Лины наконец дошло, словно осенило! Она даже ахнула. Шериф торчал у банка, ничего не предпринимая не из трусости, а потому, что был сообщником бандитов! Вероятнее всего, он стоял на страже, или, как там говорят эти щипачи, на стреме, а тут нелегкая принесла ее с семейными проблемами! «Ну ты и вляпалась, Лина! Что же теперь?» – подумала она в отчаянии. Теперь нечего надеяться на защиту закона, на справедливость, на то, что в деле разберутся. Закон в городе представлял шериф, а ему, как никому другому, требовался козел отпущения. Значит, что бы она ни выдвинула в свое оправдание, он немедленно постарается обернуть это против нее.
– Поня-ятно, – протянула она и со все возрастающей злостью посмотрела ему в лицо. От гнева ее зрачки потемнели и стали почти фиолетовыми. – Ах какой молодец! И храбрец неописуемый! А главное, идея какая умная: пусть вся вина падет на плечи хрупкой невинной девушки. Надо же на ком-то выместить зло за украденные деньги. И должен же кто-то нести ответственность, не так ли? А то ведь могут поразмыслить да и додуматься – ты шериф, вот ты и отвечай!
Он затрясся от злости.
– Я тебя несколько раз просил уйти подобру-поздорову! Ты же не послушала, так? Вот и получай
Она вскочила с нар и метнулась в сторону, потому что он потянулся к ней. Но до открытой решетки добежать не удалось, потому что шериф применил грубую, но эффективную тактику – схватил за полы накидки и резко дернул назад. Она упала на колени. Он снова дернулся к ней, но она просто откатилась в сторону, лишь бы оказаться подальше от негодяя. Тут же вскочив на ноги, она настороженно ждала следующего выпада негодяя.
– Это вряд ли улучшит вашу репутацию, шериф.
– Собираешься пожаловаться? Интересно – кому? – Он презрительно фыркнул. – Кому ты нужна? И кто тебе поверит?
Это был меткий удар. Сам факт, что она сидит сейчас за решеткой и вынуждена общаться с этим мерзким типом, лишний раз доказывал, что всем наплевать, что с ней и где она. И уж конечно, они ни за что не поверят ее словам.
– Мне кажется, что преступление, которое вы спланировали и выполнили в этом городке, обязательно заинтересует суд. И обязательно обнаружатся улики. А я буду сражаться за свою жизнь до последнего вздоха, шериф, потому что у меня нет другого пути. Так что лучше вам оставить меня в покое, пока не совершите то, о чем очень и очень пожалеете.
– Нет, ну надо же! Тебя послушать, так словно какая-то принцесса говорит. А ты и воображаешь себя принцессой, так ведь? Ходила в особую школу на востоке, вот и решила, что можешь задирать перед нами нос. Да только ошибаешься, дорогуша. Несмотря на все твои высокомерные замашки. Когда закончу с тобой все, что задумал, тебе уже нечем будет гордиться, не из-за чего задирать свой носик.
Пока она шарила в поисках чего-нибудь тяжелого, что можно бросить в надвигающуюся на нее фигуру, Лина почти машинально думала, почему же ее так не любят в городе. Наверное, считают, что она вознеслась над ними, смотрит на всех сверху вниз. Но почему? Что им дало повод так думать? Она никогда не была гордячкой и не вела себя снисходительно по отношению к окружающим. Но, наталкиваясь на враждебность, словно деревенела. Возможно, именно это они воспринимали как высокомерие, хотя она изо всех сил старалась быть дружелюбной.
Он снова прыгнул к ней, но на этот раз ей не удалось отскочить – она вскрикнула, когда он вцепился ей в волосы всей пятерней и резко дернул к себе. От боли на глазах мгновенно выступили слезы. С минуту она вообще из-за них не могла четко видеть лицо шерифа, чтобы нанести точный удар, когда он укладывал ее на холодный пол камеры.
Ее резко затошнило, когда он впился в ее губы, а руками начал терзать ее почти неприкрытое тело. Еще раз вскрикнула, когда он разодрал ее ночную рубашку. Усилием воли она заставила себя перебороть тошноту, когда он грубо впился губами в ее грудь.
– Ты дашь мне то, чем так угождала Кловису, – прорычал он, пытаясь пригвоздить ее руки к полу.
– Никогда ничего не имела с Кловисом! – выпалила она.
– А вот он рассказывает совсем другое. Горяченькая и готовая ко всему – вот как он тебя описывает. Готовая прямо проглотить, – тяжело пропыхтел шериф. – Говорил, что ты только и ждешь знака, чтобы оказаться с ним в постели. И что ты буквально заездила его, так много сил расходовал, чтобы насытить тебя в придачу к твоей ма.
– Кловис – грязный лгун с похабными фантазиями! Он прокрался ко мне сегодня ночью, когда я спала, – хрипела она, силясь вырваться из грязных лап шерифа.