Украденный экстаз
Шрифт:
– Зачем?! Что ты задумал?!
– Это долгая история. Обещаю, что расскажу тебе все, но потом, не сейчас. Пожалуйста, доверься мне, Лина. Мне совершенно необходима твоя помощь.
– И до какого предела должна дойти моя готовность помогать?
Вдруг он сообразил, в чем она подозревала его, вспыхнул и чмокнул в губы.
– Ничего предосудительного, конечно. Только останься с ним наедине.
Она почувствовала, как ее отпустило изнутри. Лед, сковавший ее душу и тело, разом оттаял.
– Значит, поманить, но тянуть и тянуть, как бы набивая
– Совершенно верно.
– А ты сумеешь сделать так, чтобы он нее навязал мне силой последний акт комедии, которую я разыгрываю?
– Клянусь честью, Лина, тебе не придется отдать этому ослу ничегошеньки. Даже мизинчика – Прошу тебя: верь мне!
Вздохнув, она согласно канула. Ей очень хотелось выполнить его просьбу, но она все еще не доверяла ему до конца.
– Ты вот все просишь меня об этом, но пока еще не убедил, что это необходимо. Почему я должна верить тебе?
– Понимаю и даю слово, что после сегодняшней ночи все изменится. Я объясню тебе все до последней детали.
– И эта игра, о которой Ты меня просишь, действительно очень нужна?
– Очень! Мне нужно заполучить его один на один. Так, чтобы рядом с ним не толклись его цепные псы. До сегодняшнего дня, пока не увидел его интереса к тебе, я ломал голову, придумывая, как добиться этого. Да тебе и не придется терпеть его больше пяти минут.
– Уж пожалуйста, лучше не оставляй меня с ним наедине дольше, Хантер. Или очень пожалеешь об этом.
Он улыбнулся, приняв слова Лины за согласие. Да, она согласна. Обняв ее, он благодарно приник к ее губам. И после этого ему совсем расхотелось выпускать ее из своих объятий. Но она решительно освободилась из кольца его рук. Он нахмурился, когда она прошла к зеркалу и начала медленно вытаскивать шпильки из прически.
– Что ты делаешь?
Глядя на его отражение в зеркале, Лина деловито расчесывала волосы.
– Ты же сам сказал, что ему больше нравятся распущенные.
– Сказал...
Мрачный тон его голоса чуть не заставил ее улыбнуться. Она ловко заплела две передних пряди в косички, чтобы оставить лоб открытым, и закрепила косы сзади над каскадом свободно падающих волос. Ее последние сомнения развеялись. Она решила довериться ему.
– Вот и все! Ну и как я выгляжу? – Она повернулась к нему, сияя довольной улыбкой.
– Я начинаю сомневаться в разумности своего плана.
– Давай еще раз все уточним. Значит, он нужен тебе один, без охранников? Чтобы те находились как можно дальше от него?
– Да.
– И ты полагаешь, что я сумею это устроить.
– Я не полагаю, я уверен в этом.
– И тебе нужно провернуть все то, что ты задумал, очень быстро, так?
– Ты права. Так. Только это нравится мне все меньше и меньше. Ты ведь не станешь настаивать на том, чтобы я все объяснил прямо сейчас? – Он был и доволен, и слегка поражен столь ошеломительным доверием.
– Ты уже объяснил, что не можешь пока откровенничать, что это может все испортить. Я согласна. Но можешь быть уверен, что я потребую объяснений,
– Ты узнаешь все в деталях. – Он пристально смотрел на нее. – Хочу тебя предупредить, Лина, что не следует недооценивать Уоткинса. У него звериное чутье опасности. Так что играй свою роль, но будь все время начеку.
– А я и не собираюсь расслабляться. – Она помрачнела. – Насколько он опасен?
– Он не знает, что такое закон, долг или совесть. Понимаю, все это звучит странно для твоих ушей... из моих уст. Но даже преступники придерживаются в своей жизни определенных принципов, даже свято соблюдают их. Том – яркий тому пример. Ведь он убил насильника Люка, хотя тот был ему приятелем. А Уоткинс плевать хотел на все принципы, он просто не понимает ничего подобного. Ему абсолютно плевать на все и вся. Своим желаниям он не знает запрета, его никто и ничто не остановит. Ему надо – он протягивает руку и берет. А если кто-то или что-то мешает ему, просто убирает это с дороги. Я попросил тебя стать для него наживкой. Это гнусно, но я так и не смог придумать ничего другого. – Хантер сокрушенно запустил пятерню в шевелюру.
– Но я не собираюсь оставаться с ним наедине дольше чем несколько минут.
– Я и не намерен тянуть с этим делом, но и самые лучшие планы порой... – Он пожал плечами.
– ...терпят крах, – договорила она его мысль. – Я не забуду о том, что ты сказал мне. Но и ты ничего не упусти.
– Я хожу по лезвию ножа с той минуты, как только присоединился к нему.
И тут в дверь забарабанили.
– Пора, Хантер! – прорычал кто-то из людей Уоткинса. – Босс не любит опозданий.
– Мы не можем сердить босса. Ты понял? – пробормотала Лина, когда Хантер взял ее под руку и повел к двери.
– Да его парни скорее выволокли бы тебя из ванны мокрой курицей, чем позволили бы расстроить босса.
За дверью спальни их ожидали два мускулистых парня, увешанных оружием. Лину они окинули столь откровенными взглядами, что она содрогнулась. То, что они не посмеют прикоснуться к ней и пальцем из-за босса, ее мало успокаивало.
– Пошли. Он прислал за вами карету.
– Гм, было бы трудновато скакать верхом в таком шикарном наряде, – бормотала Лина, когда они с Хантером шли вслед за головорезами Уоткинса к карете.
– Жаль, что я не выбрал менее привлекательное платье, – вздохнул Хантер, помогая ей забраться в карету.
Ей стало приятно, что платье выбрал Хантер. Оно нравилось ей теперь гораздо больше. Теперь, когда она знала, что именно он выбирал и так идущий к ее глазам цвет, и этот чудесный фасон.
К ее огромному огорчению, один из амбалов Уоткинса сел вместе с ними в карету. Было очевидно, что босс не доверяет никому из тех, с кем имеет дело. Несмотря на все наворованное богатство, этот криминальный гений был узником им же самим созданной тюрьмы. Что ж, это справедливо, размышляла она, но в душе была уверена, что Генри Уоткинс давно уже должен болтаться на виселице. Вот где настоящая справедливость.