Украденное дитя
Шрифт:
– Табачный дым вредит здоровью гораздо меньше, чем воздух над полыми холмами, - добавила женщина.
Рэй открыла капот, сумрачно окинула взглядом металлическое хозяйство. Не помешает долить масла. Джон Маккена сунулся помогать, женщина отмахнулась.
– В пакете есть армейские консервы и горелка. Можешь открыть их и нагреть. Хоть пообедаем горячим.
– Чем открывать?
– через минуту спросил Маккена. У консервных банок не было колечек.
– Нож в бардачке, - отозвалась Рэй. Поймала на себе встревоженный
– Да, конечно, - однако уверенности в голосе Маккены не было. Он был типичным горожанином, едва ли выбирающимся на пикник в парке больше пары раз в год.
Однако когда Керринжер захлопнула крышку капота, консервы были готовы к употреблению. Над жестяными банками вился вкусный мясной запах. Рэй вытерла руки промасленной тряпкой и пошла к воде.
Острые стебли осоки колыхались под ветром. Топкая прибрежная почва жадно цеплялась за ботинки женщины. Керринджер присела на корточки у самой воды и зачерпнула ее ладонями. Пальцы сразу же свело от холода. Должно быть, озеро питали ключи, потому вода в нем была ледяной.
В темном зеркале стоячей воды отражалось серое небо, тяжелое и стремительно меняющееся, как будто тучи гнал сильный ветер.
Рэй ополоснула руки и начала вставать, когда поверхность озера блеснула, словно отразив солнце, мелькнувшее в прорехе облаков.
Женщина вздрогнула. Задрала голову к небу и перевела дыхание. Тучи над ней были низкими и свинцовыми, без единой прорехи, в которую могло бы выглянуть солнце. Рэй перевела взгляд обратно на озерную воду. Ничего. Все так же темна и неподвижна.
Должно быть, померещилось. Керринджер обхватила себя руками за плечи. Наваждение, морок, обман. Сиды отлично умеют морочить людям головы. Потом она вспомнила прощальный высверк доспеха, укрытого синим плащом. Один раз можно назвать случайностью. Два - нет.
Выходит, все. Скоро должен наступить тот день, когда для Рэй Керринджер, профессионального "охотника на фей" тучи Другой стороны расступятся, и станет видно солнце. А значит, пути назад, в мир людей, не будет.
По-хорошему, надо было поворачивать. Вернуть Джону Маккене деньги и забыть навсегда дорогу к Границе. В городе для такого человека, как Рэй, в конце концов, тоже была работа.
А восьмилетняя Гевндоллен... Здесь, на Другой стороне, не так уж и плохо. Особенно если можно есть кроваво-красную землянику и танцевать на полянах, сверкающих от росы, а вся Другая сторона лежит перед тобой, как на ладони - бери, что хочешь.
Рэй Керринджер стиснула зубы. Развернулась и пошла к машине, с чавканьем вытаскивая ботинки из грязи.
Джон Маккена с аппетитом наворачивал фасоль с тушеным мясом прямо из банки. Из второй банки недвусмысленно торчала одноразовая вилка.
– Не думал, что солдат кормят так вкусно, - с набитым ртом сказал Маккена.
Рэй ответила
Уже в машине Керринджер краем глаза заметила белое пятно лейкопластыря на левой руке Джона.
– Что с рукой?
– что-то в ее голосе выдало тревогу, и мужчина нахмурился.
– Пустое. Порезался, когда открывал банки. Брось, я могу сам заклеить царапину пластырем!
– Ты идиот, - голос Керринджер стал опасно мягким.
– Если хоть капля крови попала на землю, нас выследят.
– Кто?
– Дикая Охота. Они задели нас краем, помнишь?
– Зачем? Что у нас с ними за дела?
– на щеках Маккены выступили красные пятна. Злость и стыд - гремучая смесь.
– Помнишь наш договор?
– Рэй улыбнулась. Обычно так она улыбалась клиентам, у которых возникали проблемы с оплатой.
– Ты не задаешь вопросов и делаешь то, что я говорю. Не задаешь вопросов.
Зря она так полагалась на Маккену. Он новичок, первый раз на Той стороне. Каким бы толковым он ни был, он будет ошибаться. И лучше для всех будет, если в этот момент у него не будет оружия.
– Ладно, - Рэй повернула ключ в замке зажигания.
– Поехали.
Мотор отозвался глухим рычанием, из-под колес покатились мелкие камешки.
Останавливаться на ночевку пришлось под сводами древнего леса. Рэй не стала разжигать огонь в такой близости от шуршащих крон и замшелых стволов, поэтому перекусили наскоро, галетами с газировкой. Сладкая вода помогала не думать о землянике. Медово-сладкой землянике, которую можно собирать в горсти и есть, пачкая руки алым соком. Рэй помнила, как возвращалась в холмы, а ее белое платье было все в красных пятнах. И охотник-сид в короне из оленьих рогов смеялся, вытирая со щек человеческого дитя земляничный сок.
Рэй Керринджер, "охотник на фей" и дочь охотника хмуро жевала галеты и запивала их колой. Волшебство Другой стороны было для нее под запретом, и это она сама так выбрала.
Такого с Рэй не было давно. Ей казалось, вкус земляники давно забыт, как забыта и скачка сквозь ночь в Дикой Охоте, на седле впереди медноволосого охотника, как забыты мерцающие огни в холмах, и песни, и флейты, и соколиный клекот в сером небе.
Должно быть дело в Гвендоллен, похищенной девочке, чью историю Рэй невольно сравнивала со своей. Или в роге Охоты. Говорят, Дикая Охота никогда не упускает добычу.