Украденная память
Шрифт:
– А ты, значит, следователь, да? Из милиции...
– Выходит так, – вздохнул он. – Не поверишь, сотни раз прокручивал в голове нашу встречу, но никогда не думал, что может получиться так. Сколько же лет мы не виделись?
– Много...
– Ну, и как ты живешь? Как Король?
– Его больше нет, – прошептала Катя – спазм сдавил горло. Она ждала этого вопроса, но он все равно застал ее врасплох. Как удар хлыста, как выстрел в спину.
– Как нет? – растерялся Антон. – А где он?
– Костя погиб...
– Господи! – Антон сильно побледнел.
– Четыре года назад... – Катя вдруг ужасно замерзла, зубы застучали друг о друга, мешая говорить. Но она упрямо повторила: – Четыре года назад...
Антон Молчанов и Костя Королев дружили с детства. Учились в одном классе, сидели за одной партой. Гоняли мяч во дворе, ходили в походы, ездили на рыбалку. Всегда вместе. Их даже прозвали в школе «неразлучниками». Вместе поступили в университет на юридический факультет. Учились легко, особо не напрягаясь. Прогуливали лекции, не спали ночами, просиживая часами на прокуренных кухнях. Спорили до хрипоты на любые темы, ругались до драки, а потом заливали глупые обиды дешевым портвейном.
В революционном девяносто первом строили баррикады, в первых рядах защищали демократию. Всегда вместе.
С симпатичной студенткой историко-архивного института Катей Назаровой они познакомились тоже вместе. В один из выходных дней холодного лета девяносто третьего друзья в поисках приключений отправились в Парк Горького, там их настиг колючий, хлесткий дождь, и они завернули в ближайшее кафе. Устроились за грязным пластмассовым столиком, укрытым заляпанной бумажной салфеткой, заказали по кружке пива. Взмыленная официантка носилась по залу, как заведенная. Все места оказались заняты – народ пережидал непогоду. Сквозь пыльные динамики прорывался странный, надтреснутый голос Виктора Цоя. Словно привет с того света.
Антона душила тоска, кислое пиво с привкусом стирального порошка мыльным комком встало поперек горла.
– Скучно, – мрачно изрек он и закурил. – Дождь достал.
– Брось, старичок, – усмехнулся Король в ответ. – Это Цой на тебя уныние нагнал.
– Может быть, – легко согласился Антон и с хрустом раздавил жирного таракана, деловито пробегавшего мимо.
– Ух ты, какая красотка! – присвистнул вдруг Костик. – Прямо Джулия Робертс!
Антон, сидевший спиной к дверям, повернулся. На пороге типовой двухэтажной «стекляшки», беспомощно озиралась хрупкая, насквозь промокшая девушка. Тонкой рукой она откинула со лба густые каштановые волосы и поплотнее закуталась в джинсовую куртку. Едва увидев ее, Антон понял, что пропал. Влюбился как мальчишка. Глупо, без памяти, без оглядки.
– Девушка! – махнул Король рукой. – Идите к нам, мы тут вам местечко припасли, – и улыбнулся своей фирменной, кривоватой улыбкой, от которой женщины сходили с ума.
Картинки из прошлого промелькнули, как в калейдоскопе. Антон горестно вздохнул. Вот, значит, как. Король умер. Его больше нет. Почему-то Антон не нашел в себе сил спросить у Кати, как именно погиб Костя Королев.
– Прости,
– Ничего...
– Ты сможешь сейчас ответить на мои вопросы? По поводу Дроздовской? – Чтобы восстановить нарушенное душевное равновесие, необходимо вернуться к работе. Окунуться в нее с головой.
– Попробую. – Катя, со своей стороны, тоже ухватилась за его предложение, как за спасательный круг.
Лишь бы не думать, лишь бы не вспоминать. – Только вряд ли я смогу тебе чем-то помочь. Я сама ничего не понимаю.
– Но вы же общались... Судя по тому, что мне сказала эта Модель...
– Мабель, – то ли всхлипнула, то ли засмеялась Катя, – ее Мабель зовут.
– Один черт. Так вот, по ее словам выходит, что ты – единственная, с кем Дроздовская поддерживала отношения. Характер вроде у нее скверный был. Так?
– Не знаю... По-моему, наоборот. Она была добрая, милая. Остроумная, ироничная... И очень одинокая. Как и я. Мы потому и сошлись. – Катя быстро посмотрела на Антона и тут же опустила глаза. Уперлась взглядом в исцарапанную поверхность стола.
– Ясно, – протянул Антон, хотя на самом деле ничего ему ясно не было. – А родные? Родственники были у нее? – спросил он после небольшой паузы, старательно выводя треугольники и квадраты в своем блокноте.
– Сестра. Старшая. Племянник еще, сын сестры. Но он еще маленький... Мать умерла несколько лет назад. Об отце Юля никогда не говорила.
– А с сестрой они ладили?
– Не особенно.
– Мужчины? Мужья, любовники?
– Когда-то был муж. Но они разошлись. А Юля очень его любила. – Катя закусила губу и на секунду отвернулась к окну – слишком давно не произносила вслух слово «любить»... – Но что там у них произошло, она не рассказывала. А я не лезла...
– Ясно, – снова повторил Антон. – Значит, все ее имущество сестре достанется?...
– В каком смысле? – не поняла Катя.
– В прямом. Других-то наследников нет.
– Ну, наверное... Только какое это имеет отношение к Юлиной смерти? Ты что же, думаешь... – прошептала Катя и осеклась.
– Я пока ничего не знаю. Так, догадки какие-то. Просто, согласись, довольно странно. Молодая, красивая, в общем-то преуспевающая актриса и вдруг кончает жизнь самоубийством. Да таким диким способом.
– Чужая душа – потемки...
– А она вообще нормальная была? Психически уравновешенная?
– Я когда-то где-то вычитала, что нормальны лишь те люди, которых мы не очень хорошо знаем, – задумчиво проговорила Катя, – но, на мой взгляд, она была вполне уравновешенная. Я не понимаю, Антон, к чему ты клонишь?
– Ох-ох-ох... Что же такое должно произойти с нормальным, как ты говоришь, уравновешенным человеком, чтобы он облил себя бензином и чиркнул спичкой? Акт самосожжения, – произнес Антон, задумчиво крутя в руках карандаш. – Смахивает на какой-то ритуал...
– Ты хочешь сказать, что она не сама?... Что кто-то ей помог?