Укоренённые
Шрифт:
На пути Наиля лежал получеловек-полурастение, погибающий от переизбытка влаги. В стороне – ещё один. На несчастных никто не обращал внимания, это почти норма – терять во время дождя двух-трёх граждан страны Лиан.
Возле умирающего остановились двое детей, мальчик и девочка.
Наиль замедлил шаг. Остановился. Ему не пришлось концентрироваться, чтобы рассмотреть мальчика.
Как звали ту женщину? Чаттерли? Моргиана? Моргана? Чармиан – вот как её звали.
Эти чёрные волосы, этот золотистый загар, эти
Наиль не помнил толком, что случилось с Чармиан. Она исчезла четырнадцать лет назад, а мальчику на вид было лет десять. Возможно, он выглядит моложе своих лет, возможно даже, что он сын Наиля.
Нет, такое Наиль не забыл бы.
Сконцентрировавшись, Наиль начал видеть полулюдей-полурастений. Девочка рядом с сыном Чармиан (сыном Чармиан?) была рыжеволосой, с длинным лицом и выступающим подбородком.
– Консуэло, без брата я ничего не смогу сделать, – сказала девочка.
Мальчик нетерпеливо мотнул головой. Вытянул руки по направлению к умирающему получеловеку-полурастению.
Наиль с холодным любопытством смотрел, как тело умирающего приобретает нормальные размеры. Зато его рука пухла и приобретала ядовито-зелёный цвет. Наконец, рука надулась, как шар. Вытянутые руки Консуэло дрожали от напряжения. Рука человека-растения отвалилась от его туловища и лопнула. Страшная рана заросла в мгновение ока. Консуэло с облегчением вздохнул.
– Я отращу ему новую руку, – неуверенно сказал он.
Девочка кивнула на приближающихся косарей.
– Консуэло, надо бежать!
Но мальчик шатался от усталости. Идти, а тем более бежать он не мог. А косари всё ближе, и глаза их отливают металлом.
– Леро! Леро! – закричала девочка.
Полулюди-полурастения отворачивались, по опыту зная, чем грозит внимание косарей.
К детям со всех ног бежал рыжеволосый мальчик. То же вытянутое, как огурец, лицо, выступающий подбородок. Близнец девчонки.
Взявшись за руки, брат и сестра заслонили собой Консуэло от косарей. Их было четверо. Они достали свои серпы.
Дети не дрогнули. Наиль видел, как напряжены спины брата и сестры. Что до Консуэло, то его взгляд приобрёл отсутствующее выражение.
Косарь занёс серп над головой Леро. За назревающей трагедией наблюдал десяток полулюдей-полурастений одного возраста и Наилем. Те, кто помоложе, давно разбежались.
Наилю показалось, что он смотрит одними глазами со своими ровесниками. Какое странное чувство…
У одного из ровесников была перевязана рука. Наиль почувствовал боль в своей руке.
У одного из косарей начали заплетаться ноги. У другого треснула шея, запрокинулась голова; срезанным снопом он рухнул на землю. Тот, у которого заплетались ноги, выронил серп.
Два других косаря прыгнули, как гепарды,
Рыжеволосые брат и сестра не медлили. Подхватив Консуэло под руки, они побежали, направляясь к стене из тумана.
Сросшиеся косари бестолково возились, скверно бранясь. Наиль подумал об оленях, которые сцепились рогами. Наиль подумал, что одному из этих двоих придётся лишиться скальпа.
Хотя Консуэло и висел кулём на плечах брата и сестры, дети бежали на удивление быстро.
Наиль только сейчас понял, что пахнет от мальчика неприятно – грибницей.
Наиль пожал плечами и направился к себе домой. Пурпурные и оранжевые стёкла согревали привычным течением безжизненной жизни.
Ночью Наиль сидел на пороге своего домишки. Пора идти спать, да неохота. Сон долго не шёл к Наилю. Он плавал в чёрной пустоте, без чувств, без мыслей, с проблесками памяти, и не было ничего болезненнее этих проблесков.
Наиль чувствовал себя галькой на берегу моря; море как-то приснилось Наилю, тяжёлое, как бархан, кроваво-красное. А какие оно ещё должно быть? Огненные языки моря лижут берег, засасывают в себя гальку. Засосёт и Наиля, и никому не будет до него дела, даже ему самому. Кто он и зачем он? Почему он живёт среди этих странных особей?
Наиль выходил на улицу. Чувствовал огоньки – своих ровесников, таких же потерянных, тоскующих. В силу физиологии и ещё чего-то, непонятного для рассудка, но ясного, как день, для подсознания, ровесники не были особями. Или были, но такими же, как Наиль; близкими по духу.
Наиль чувствовал, что он не одинок на этой странной планете, и ему становилось легче.
Послышались шаги. Шагал кто-то тяжёлый и неловкий. Полулюди-полурастения не ходят по ночам, не отходят от порога своего дома.
Получеловек-полурастение остановился перед Наилем, заслонив собой жиденький свет невзрачных, точно на рассвете, звёзд.
Наиль немного видел в темноте. Он узнал косаря, напавшего на детей.
Это был тот косарь, которому покалечили ноги. Он упал. Наиль продалжал неподвижно видеть.
Косарь с трудом сел.
– Здравствуй, Наиль.
Наиль промолчал.
– Так и знал, – вздохнул косарь, – я ведь специально к тебе шёл. От своих сбежал. Лишил себя последней отдушины.
Наиль проигнорировал слова косаря.
– Чармиан я убил, – сказал косарь, – черканул серпом по её тонкой шейке.
Наиль был само молчание.
– Ладно, лгу. Не я, – тяжело вздохнул косарь, – так и знал, что ты станешь таким, как все. Но пришёл к тебе. Знаешь, на рассвете меня начнут искать. Придётся уходить. Я теперь калека, а косарям-калекам путь один…