Укоренённые

Нечаева Вея

– Насколько я понимаю, ничего крамольного Чармиан не сказала. Она всего лишь выразила общую мысль, – не сводя глаз с Иохии, произнёс Наиль.

– В этом и беда. Если бы она начала говорить правду, ей бы не поверили. Но она начала озвучивать общее мнение. Как вы понимаете, слова Чармиан упали в благодатную почву. Они подорвали наш престиж, а это немыслимо, ведь мы и так переживаем тяжёлые времена. Сказать по правде, лёгких времён никогда не было.

– Во время дождя говорили и не такое, – настаивал Наиль, – и никого не трогали.

– Времена изменились. Керамбита… Знаю, вы видели её. Она извратила природу своего потомка,

заменила благословенное равнодушие на воинственность. Тот человек, её потомок, убил двух косарей. Для нас это тяжёлая потеря, – с искренней горечью сказал Иохия.

– Отец мальчика, которому Чармиан отказалась колоть «Ламию», – пробормотал Наиль.

– Верно, – кивнул Иохия, – мы думали, что Керамбита и ребёнок мертвы, а оказалось, что всё это время они преспокойно жили у нас под носом. Мы испугались. Поэтому… Возможно, в другое время мы бы не тронули Чармиан. Но мы не знаем, чего ждать от Керамбиты…

– Она тоже эспер? – спросил Наиль.

– Нет, она из нулевого поколения, – ответил Иохия, – член экипажа, высадившегося на этой проклятой планете.

Наиль оторопел.

– Выходит, Керамбите миллион лет?!

– Мы не так долго здесь, – сказала Эсперанса, – она последняя выжившая из нулевого поколения, и в том, какой стала страна Лиан, есть и её вина.

– Её вклад, – поправил Иохия, – другого будущего для нашей страны нет. Ты был за стеной из тумана, Наиль, ты и сам это понимаешь.

Царь шёл вдоль стены, сгорбившись, заложив руки за спину. Не верилось, что он, такой величественный, отдал приказ казнить Чармиан. И балахон у Иохии не белоснежный, даже не чисто-белый… А что вы хотите – иллюзия Башни.

– У Чармиан было другое будущее, – отрезал Наиль, – испугались Керамбиты? Испугались, что её потомок убил косарей? Это не оправдание убийству Чармиан.

– Откуда же мы знали, что ты так отреагируешь? После двух курсов «Ламии» ты должен был стать бесчувственным, как растение, – обречённо произнесла Эсперанса.

– Какие же вы жалкие, – брезгливо поморщился Наиль, – царь… царица…

– А ты попробуй, поживи с наше, – повысил голос Иохия, – думаешь, мы сделали из людей полулюдей-полурастений с их специфическими болезнями и равнодушием? Думаешь, нам не страшно жить бок о бок с эсперами, надеясь, что вы найдёте для нас другой путь? Думаешь, нам не горько от осознания, что эсперы опасны или бесполезны, потому что от страха перед их способностями мы колем эсперам «Ламию»? Думаешь, мы построили общество, в котором ты живёшь? Нет, это сделали люди из поколения нулевых! Думаешь, нам не больно смотреть, как полулюди-полурастения равнодушно проходят мимо своих больных или умирающих собратьев? Думаешь, нам легко выживать на этой планете, зная, что защита Башни может в любой момент рухнуть, и тогда джунгли, все эти плотоядные растения захватят нас?!

От напора Иохии Наиль потерял почву под ногами.

– Легко! Вам легко было убивать Чармиан! – заикаясь, крикнул Наиль.

Иохия воспользовался растерянностью Наиля, схватил со стены копьё и метнул его в Наиля. Копьё пронзило Наиля, как булавка пронзает букашку. Наиля пригвоздило к стене.

– Память – вода, сдерживаемая плотиной. Способности эспера – бочки с порохом. Фантазия, эмоции – огонь. А равнодушие можно сравнить с радиацией Башни, – неторопливо проговорил Иохия, – за что я люблю свой народ, так это за равнодушие. Прекрасное врождённое качество.

Что, Наиль, хочешь меня убить, но не можешь? Копьё отравлено. Твой организм бросил все силы, чтобы залечить раны и ликвидировать яд. В том числе и силы эспера. Два курса «Ламии» не прошли даром. Ты не из тех, кто убьёт, будучи смертельно раненым. Твоя ДНК до последнего будет биться за жизнь. К тому времени, когда твой организм переварит копьё и ликвидирует яд, твой ум, ум эспера, уподобится здешней флоре, попавшей под радиацию Башни. Ничего не останется. Ты вернёшься в прежнее состояние. Станешь сонным, тупым и равнодушным, как раньше. Два курса «Ламии»…

– Ошибаешься, – улыбнулся Наиль окровавленным ртом.

Эсперанса закричала, схватившись за голову. Упала с трона, начала кататься по полу, размазывая позолоту.

– Только не это, – пробормотал Иохия, – Эс, скажи, что он ничего не сделал с твоей способностью!

«Я сразу понял, что эта золотая баба – тоже эспер. Забавно. Эсперанса – убийца эсперов. Я нагло влез в её мозг и знаешь что, Иохия? Я понял суть её силы. Эсперанса никогда больше не сможет вычислять младенцев со способностями эсперов. Отныне вы не уколите ни одному ребёнку «Ламию». В память о Чармиан. Если бы я был сильным… как секунду назад… я бы смог защитить её», – прозвучал в мозгу Иохии голос Наиля.

Наиль шёл с работы домой. Его обтекали студенистые особи, все как один безликие – толпа ноппэрапонов. Детёныши особей были настолько бесплотными, что просвечивали. Наиль не думал, что эти полулюди-полурастения – его братья и сёстры, что среди этих особей бегают и его дети. Он только об одном думал, только одного боялся. Что его не укоренят. В своих страхах Наиль не был оригинален. Все жители страны Лиан боялись, что им откажут в укоренении. Но Наилю вот-вот должно было исполниться сорок лет. Если его не укоренят, то… Что дальше? Персональный конец света? Куда уходят те, кого не укореняют?

Наиль не различал полулюдей-полурастений; чтобы отличить мужчину от женщины, ему приходилось напрягаться. Зато он научился слышать запахи. В тридцать восемь лет у него обострилось обоняние. Вот от этой особи пахнет розами – красивая, но бесполезная женщина. А от этой женщины пахнет алоэ. Если бы дали дожить до пятидесяти лет, она смогла бы принести немало пользы своим собратьям. А от этой парочки исходит приятный запах олеандра. Коварные особи. В пятьдесят лет их способности раскрылись бы в полной мере. А от этого мужчины едва заметно пахнет аконитом. Крайне опасный тип. Но он не сможет никому навредить, потому что основные способности, не считая эсперов, открываются у полулюдей-полурастений к пятидесяти годам, укореняют всех в сорок лет, а кому не посчастливилось быть укоренённым, того ждёт личный армагеддон. От самого Наиля пахло перечной мятой.

Полулюди-полурастения восстанавливали дворец свиданий. Укреплена материалами из Башни, постройка страдала, конечно, во время дождя, но не размывалась полностью. Свои домишки полулюди-полурастения отстроили ещё вчера. Отстраивался и Наиль. Он бы не прочь спасть под открытым небом. Наиль строил свой дом машинально, потому что привык это делать. В последнее время он всё делал машинально. Его жизнь, его действия, его мысли шли по накатанной.

Дома тоже выглядели одинаково – просто груды глины. Свой дом Наиль узнавал по стёклам, пурпурным и оранжевым.