Уклонист
Шрифт:
Были такие же отпускники, как и Вадим Куликов. Они как-то само собой собрались вместе и поглядывая на своих боевых товарищей которым в боях повезло не так как им, много курили, отчего Вадиму пришлось отстраниться, уж очень густой получался дым. Древний паровоз бы позавидовал.
— Рефрижераторы… — произнес кто-то глухо и смачно сплюнул.
На запад по самому дальнему пути уходил очередной состав вагонов-холодильников.
Многие невольно поежились. Лучше уж быть тяжело раненым и лежать на носилках с самым бледным видом чем являться пассажирами этого
— Второй состав за сегодня…
— Видать решил всех скопом вывезти.
— Или просто только-только рефрижераторные составы подогнали.
— Кстати, зачем обязательно в холодильниках?
— Значит так положено…
— Я к тому что можно и так. Морозняк стоит, не меньше пятнадцати градусов…
— Положено значит положено. И потом, дальше на западе уже не так холодно как здесь. Днем бывает до плюс пяти доходит, а про южные регионы я и вовсе молчу. Пальмы растут.
— Ну да, верно…
Также с берегов Енисея спешили убраться оставшиеся и задержавшиеся жители города и его окрестностей. Они, как правило дожидаясь своего поезда, сидели на огромных баулах, коробках, узлах в коих умещалось все то ценное, что они могли забрать с собой.
По перрону то и дело проходил патруль и проверял документы у новичков-отпускников. Впрочем, иногда лейтенант ошибался, всех ведь проверенных не упомнишь, и проверял документы у одного и того же человека дважды, а то и трижды. Кто-то по этому поводу возмущался, а кто-то как Куликов отдавал их на повторную проверку безропотно. В конце концов, чего бузить-то?
Наконец подали состав и отпускники сразу стали спешно грузиться в вагоны, будто опасаясь, что поезд простоит не целый час, а то и все два, ведь погрузка лежачих раненых коих большинство дело небыстрое, а всего минуту и уйдет без них если они не успеют в него заскочить.
По соседству орали гражданские, забрасывая свои тюки в открытые окна, кто-то с кем-то ругался, споря за место. Толкучка там стояла просто невообразимая, доходило до драк, но их пресекал патруль.
Но вот поезд тронулся и все отпускники почувствовали себя по-настоящему расслабленными. Чего уж греха таить, но каждый из них опасался, что китайцы как назло что-нибудь учудят именно в эту минуту и поступит приказ всем отпускникам вернуться в свои подразделения. Но к счастью китайцы пока и не думали чудить.
— Сыграем? — предложил сосед из пехотинцев напротив Вадима, перетасовывая карты.
"Еще один", — устало подумал Куликов.
— Меня Серегой зовут.
— Вадим…
— Ну так что, как насчет картишек.
— Давай. Только играем не просто так, а на услугу официанта.
— Хм-м… А давай! — махнул рукой Серега и стал сдавать измятые карты в том числе еще двум присоединившимся к ним игрокам. — Я думал отпуска дали только орденоносцам… — кивнул он на пустую грудь Вадима.
Когда все сняли бушлаты, выяснилось что каждый красовался пред другими со своей наградой: орденом или медалью высокого достоинства.
Вот и
— Так и есть, просто я не посчитал нужным их одевать.
— Скромный?! — хмыкнул сосед Вадима.
— Типа того.
— Эх, поскорее бы домой, — вздохнул сосед Сереги.
— С женой покувыркаться не терпится?!
— И это тоже…
Поезд тем временем набирал ход и как-то разом выскочил на заснеженные равнины. В сумерках быстро опустившегося вечера темными пятнами пролетали оставленные жителями деревушки и поселки. Лишь в редких окнах еще горел свет, но это остались старики, считавшие, что им бояться нечего. Что с них взять? Жизни?..
Глядя на открывающиеся уже непривычные для взгляда привыкшего к горам и лесам, открытые пространства Куликов в полной мере теперь осознавал что полковник Гороховский прав, говоря что китайцев нужно сдержать на восточном берегу Енисея, в горных перевалах, хребтах и кряжах. Там где их легко сдержать малыми силами, потому как стоит только врагу пересечь великую сибирскую реку и все, китайские армии расползутся как тараканы по равнинам Западной Сибири и остановить их не получится никакими силами и средствами, даже атомными бомбардировками. Бомб просто не хватит накрыть такие территории.
Игра тем временем шла своим чередом, и вскоре Серега стал бегать за чаем для своих попутчиков.
— Тоже домой? — спросил Вадима его сосед по имени Трофим.
Куликов, детдомовец, только кивнул, подумав в ироничном ключе: "Мой дом, вся Россия… Я везде дома".
Сердце от этой мысли, несмотря на ее саркастичность, неприятно кольнуло.
"Заткнись…"
Наступило время ужина и солдаты стали распаковывать свои сухпайки дополняя их неуставными бутылками с горячительным содержимым. Сопровождающие офицеры об этом дополнении прекрасно знали, потому как сами не без греха, и в целом не препятствовали, понимая, что это просто глупо, только предупредили:
— Знайте меру. Тех кто выйдет за рамки и начнет как-то куролесить, не взирая ни на какие заслуги будет взят под стражу, ссажен на ближайшей станции и возвращен в часть. Всем все ясно?
— Так точно!
Угроза столь сурового наказания, как лишение увольнения, действовала лучше каких бы то ни было приказов и наставлений, так что инцидентов в вагонах отпускников не было. А если где-то что-то и назревало, то все еще в самом начале гасили сами солдаты, просто связывая буяна и заталкивая его на верхнюю полку, укрывая бушлатами от глаз офицеров для его же блага.
Новокузнецк. Здесь, на перронах железнодорожного вокзала царила та же суматоха – люди брали поезда на абордаж. Они стремились уехать как можно быстрее и как можно дальше на запад, не важно куда, лишь бы в западном направлении. Шум, гвалт, мат… все это было знакомо Вадиму по прошлым станциям, на которых повторялась одна и та же картина тотального бегства. Только на этот раз Куликову пришлось пробиваться сквозь эту людскую толпу, груженую баулами, рюкзаками и тюками из мешков.