Уклонист
Шрифт:
Сейчас он, вряд ли смог бы играть достаточно трезво и хладнокровно. Ведь то о чем он так долго мечтал, наконец-то случилось – он свободен. Его аж колотило от радости.
Свободен!!!
— Вот оно как бывает! — засмеялся Бурый, когда узнал что фальшивые проездные документы подготовленные Куликову не нужны, есть настоящие.
Это уже реальная броня. А сколько это нервных клеток сбережет, ведь не придется напрягаться при каждой проверке, опасаясь что обман вот-вот раскроется.
Куликов встретился с Бурым во все той же сауне, где они встретились в прошлый раз. Совмещали так сказать
Бурый не обманул, и все уже было подготовлено к его побегу из страны.
— Что ж, тем лучше. Судьба поворачивается лицом и даже широко тебе улыбается, когда от нее этого совсем не ждут. Впрочем, как я сам мог много раз убедиться на личном опыте, так оно обычно и случается.
— Что верно, то верно.
— Хотя пункт отправления ты выбрал далековато. Понимаю, понимаю, не до жиру. Я так и быть все устрою. Контакты с соседями у нас есть и хорошие. К тому моменту, когда приедешь в Новокузнецк, тебя там будет ждать местная братва. Но сам понимаешь, им придется заплатить отдельно.
— Понимаю, — кивнул Куликов. — Пяти тысяч им хватит?
— С лихвой. Так вот они тебя проводят до моего пункта отправления под Рубцовском, что на самой границе Алтайского края и Казахстана. Вот тут… — ткнул авторитет пальцем в карту. — Так что беру свои слова обратно, с Новокузнецком ты выбрал хорошее стартовое место, не идеальное, но хорошее, особенно если учесть что ты не знал о исходном пункте отправления.
Вадим посмотрел на карту и полностью с этим согласился. Всего триста километров по горам до границы этого самого Рубцовска, это если двигаться по прямой, по воздуху, что в условиях гор невозможно, а значит расстояние это смело можно умножать на два, а то и на три.
Конечно само по себе расстояние немаленькое, по горам, да еще по заснеженным, но могло быть и еще хуже если бы пришлось срываться по фальшивым документам, когда тебя объявили в розыск как дезертира со всеми вытекающими ориентировками на всех постах. А уж если бы и документы где-то спалились, то и вовсе пиши, пропало. Выследят, поймают и по этапу отправят.
— Меня только одно смущает, — пожевав губами произнес Куликов.
— Что именно?
— Место перехода границы.
— И что тебя в нем смущает?
— То что близко китайская граница. Доплюнуть можно. Тут, по сути, пятачок, где происходит слияние российской, казахстанской и китайской границ. Это же сколько тут военных натыкано должно быть, не говоря уже о разведке!
— Это да, — согласился Бурый, — неприятное соседство, но не смертельное. В конце концов, это единственный горный участок границы и именно он, как ни парадоксально звучит, сейчас хуже всего охраняется и вообще контролируется. Все внимание пограничников, военных и разведки сейчас наверняка сосредоточено на китайском участке. Согласен?
Вадим кивнул.
— Остальная линия границы с Казахстаном как ты можешь видеть, проходит по равнинной территории, степи, там все видно на многие километры вокруг. В горах совсем другое дело, под носом у патруля можно пройти, они тебя не заметят. Опять же не забывай, в горах сейчас много снега. Перевалы закрыты, кроме небольшого количества тропок по которым тебе и придется идти, так что большого количества военных о которых ты говорил бояться особо не приходится.
— С проводником надеюсь, пойду?
— А то как же! Один ты там далеко не уйдешь… как раз на военных с погранцами выйдешь или еще чего хуже, навернешься
— Перспективы малоприятные.
— Так вот, пойдешь через вот этот участок. Как мне сказали, далее тебя поведут по самым верхушкам в сторону бывшего Лениногорска. Придется тебе обойти озеро Зайсан по восточному берегу. На севере и западе сам видишь, сколько селений…
Куликов кивнул. Городков и поселков действительно пруд пруди, а на люди ему и в Казахстане не стоит попадаться. Все-таки Казахстан партнер России по ОДКБ, а значит, поймав дезертира российской армии с удовольствием, без промедления передадут соответствующим структурам для депортации на родину.
— Пройдешь по восточному побережью, выйдешь к югу и тут тебе все дороги открыты. Но я так понимаю Казахстан не самоцель?
— Естественно.
— Как дальше-то будешь?
— Осмотрюсь на месте и что-нибудь придумаю. Планы планами, а жизнь нередко подбрасывает сюрпризы, которые все тщательно разработанные планы отправляет на свалку. Так что с планированием особо напрягаться не стоит.
— Верно. И я не сомневаюсь, что тебе удастся прорваться, ты парень шустрый. Ладно, так и быть, — хлопнул ладонью по столику авторитет. — Ты, видать, реальный пацан, все-таки награды эти ты реально заработал своей шкурой под вражескими пулями, не украл, не выиграл, иначе бы и увольнение не дали бы. Так вот, я тебе дам координаты казахстанской братвы, и они тебе помогут свалить куда-нибудь дальше. Не бесплатно, конечно, помогут, но деньги у тебя есть, я знаю, — усмехнулся Бурый. — Да и вряд ли они возьмут так уж дорого как мы. Все-таки там ситуация поспокойнее. Китайцам Казахстан и даром не нужен. У них своих пустынь до фига, зачем им еще одна? Морока только.
— Благодарю. Это действительно ценно, — признал Куликов.
Сойтись с нужными людьми на чужой земле, имея хоть какие-то рекомендации всегда проще, чем наводить мосты по собственному почину. В последнем случае один неверный шаг может стоить жизни. А ну как примут за подсадную утку?
— Ну, вроде все. С деталями своего путешествия ознакомишься уже на месте. А теперь веселись!
— Непременно!
Бурый несколько раз хлопнул в ладоши и в комнате на выбор выстроились жрицы любви. Выбрав себе одну, Вадим заперся с ней в приват-комнате. Оттянуться действительно стоило на полную катушку, потому как в ближайшее время ему вряд ли удастся хоть как-то расслабиться. Прогулки по горам занятие не из легких…
Глава 19
Железнодорожный вокзал был забит народом, в основном военными, продолжающими прибывать из западных областей страны. В основном это были пехотинцы: резервисты и призванные по мобилизации. Но вот прошла рота морской пехоты, а там затерялась группа спецназа в краповых беретах.
Из тех, кто уезжал из города также большинство являлись военными, но уже успевшими хватить лиха, о чем свидетельствовали их тяжелые ранения. Безрукие, безногие, с тяжелыми пулевыми ранениями груди и живота, обожженные, ослепшие… В больничных серых пижамах, бледные, с темными кругами под глазами, вялые, они лежали на носилках, укрытые синими солдатскими одеялами, отчего их болезненный вид только усиливался. Командование постаралось, чтобы прибывающие и отбывающие между собой не пересекались. Оно и понятно, созерцание тяжелораненых бойцов вряд ли способно воодушевить на подвиги.