Уилл
Шрифт:
Она невероятна! И то, что она остается ужасной загадкой, лишь усиливает возбуждение. Теперь все, что мне нужно, это заставить ее тянуть меня за волосы. Мне кажется, я кончу.
Боже, надеюсь, она не потянет меня за волосы, я не хочу смущаться.
Блядь. Цель.
Вот это ирония!
Вот и все, я не могу продолжать.
Я отрываюсь от нее и снова нависаю над ней. Я чувствую себя спокойнее в таком положении, лучше контролирую себя. Но потом она берет мое лицо в свои ладони и целует меня. Со стоном облизывает мои губы… о, да… нет… не могу думать об этом.
Боже мой. Кто она? Раньше она была такой милой. Она стала другим
Сейчас я осознаю, что она трется о напряженность в моих боксерах, и мне необходимо быть внутри нее. Разорвав объятия, я опускаюсь на колени, и стягиваю с себя футболку. Она тянется ко мне, прежде чем я успеваю отбросить футболку, она берет в руку мой член. Я останавливаюсь на минутку, глядя на нее и оценивая зрелище, которое представляет собой моя прекрасная Мэгс, распростертая подо мной, с моим твердым членом в руке. Я наслаждаюсь этим видом всего секунду, а затем отодвигаюсь, чтобы сорвать с себя боксеры и протягиваю руку, чтобы открыть прикроватную тумбочку, нащупывая презерватив.
— Подожди, у меня…
Нашел. Я вытащил один из них и задвинул ящик.
— Аллергия на латекс, — я заканчиваю за нее. — Я знаю, — я передаю ей презерватив, и она неуверенно забирает его. «Без латекса», говориться на упаковке, но не прочитав ее, она просто смотрит на меня.
— Ты помнишь, — тихо говорит она.
— Конечно, я помню, — как будто я мог забыть. У нее была плохая реакция на латекс, и я больше не собирался рисковать.
Медленная улыбка расплывается на ее губах, и она толкает меня обратно на кровать, переворачиваясь так, чтобы я лег на спину, и она оказалась сверху. Она не пытается делать все медленно. Целуя мой торс, она направляется прямо к тому, чего она хочет, и это, по-видимому, мой член.
Будь я проклят.
Она слегка дразнит, пробуя его на вкус, но, черт возьми, ее рот! Даже такому, как я, сложно не схватить ее за волосы и не заставить брать глубже. Она знает, что я тоже хочу этого, потому что она улыбается мне, когда отрывается от него с хлюпающим звуком и обводит головку моего члена кончиком языка. Она отстраняется, когда я пробую вновь углубиться в ее ротик, качая головой и улыбаясь. Отказ — это очень горячо.
Это то, что мне сейчас нужно. Ей нужен мужчина, настоящий. Богатый и могущественный, равный ей социально, который не захочет уезжать. Но прямо здесь и сейчас я тот, кого она хочет, и сегодня я могу притвориться, потому что в этот момент ничего из этого не имеет значения. Она разрывает обертку презерватива и быстро надевает его. Ползет по мне, пока ее губы не находят мои. Ее язык играет с моим, и одновременно она опускается на меня с приглушенным стоном. Я медленными поступательными движениями вхожу в нее, целуя и обнимая, чтобы держать ее рядом. Она начинает встречать мои толчки на полпути, и это увеличивает напряженность.
Я задыхаюсь.
Она кладет руки мне на грудь и вырывается из моих объятий. Теперь она сидит и контролирует происходящее. Мои руки скользят по ее талии и держат ее бедра. Я как завороженный смотрю, как она начинает раскачиваться. Некоторое время я просто не могу оторвать от нее глаз, но потом, потерявшись в своих эмоциях, закрываю их. Я глубоко внутри нее, и ее движения погружают меня в транс. Когда она наклоняется вперед, хватаясь за спинку кровати, ее сосок касается моих губ.
Я слегка поднимаю голову и беру его в рот, сосу его, что заставляет ее стонать и двигаться быстрее. Я теряюсь в
Я так близко! Я хватаю ее бедра, помогая ей двигаться быстрее. Она хрипло стонет и снова тянется вперед, опираясь одной рукой о кровать, подставляя мне другой сосок.
— Укуси, — шепчет она.
Я делаю, как она просит и слегка прикусываю ее нежную плоть. Кажется, это именно то, что ей нужно. Она напрягается, ее пальцы впиваются в мою грудь, и она взрывается, кусая меня, что позволяет мне сделать то, что мне так необходимо.
Я кончаю внутри нее.
Она продолжает двигаться, задыхаясь от волн удовольствия, которые проходят сквозь ее тело, пока, успокаиваясь и тяжело дыша, не опускается на мою грудь.
И в этот момент все, что есть — это мы, хотя я знаю, что это бессмысленно… Я люблю ее.
2
Воскресенье, 23 августа
Мэгс
Я кладу свою сумку на кухонный табурет, когда в дверях, хихикая, появляется Джаз. Спенсер прижимается к ней сзади, уткнувшись в нее лицом, и позволяя своим рукам блуждать по ее телу. Еще очень рано, и я не ожидала встречи с ними. Думала, смогу пробраться незамеченной.
Джаз останавливается, и Спенсер смотрит на меня поверх ее головы, приподнимая брови.
— Ты рано вернулась, — замечает Джаз.
— Или поздно, — бормочет Спенсер, прижимая губы к ее шее и забывая, что я все еще здесь.
Теперь брови Джаз взлетают:
— Где ты была?
— Я осталась у Уилла. Все лучше, чем всю ночь слушать вас двоих, — стараюсь произнести слово «осталась» настолько небрежно, чтобы все выглядело достаточно невинно.
Спенсер поднимает взгляд, чтобы посмотреть на меня, и я вижу его улыбку, пока он продолжает покусывать Джаз. Он думает, что было нечто большее, но это же Спенсер. Он всегда так думает. Я отвожу взгляд, чувствуя себя усталой.
— Ты в порядке? — спрашивает Джаз, стряхивая с себя Спенсера, и подходит, чтобы положить мне руку на плечо.
— Ага, просто устала, — отвечаю я.
— Слишком мало спала? — Спенсер ухмыляется.
— Я спала прекрасно, спасибо. Если ты забыл, всю эту неделю мы часто трудились допоздна, — даю отпор. Спенсер поднимает руки в знак капитуляции. Нужно быть помягче, иначе выдам себя с головой. — Пойду-ка я в душ, у нас будет тяжелый день, — говорю я Джаз.
— Хорошо, я пока сделаю тебе чай.
Я поднимаюсь наверх в мою ванную. Кидая взгляд в зеркало, я останавливаюсь. Почему я так выгляжу? Прошлая ночь было невероятной. Мы заснули, обнявшись, и проснулись сегодня на рассвете, улыбаясь и нежно целуясь. Но это чувство ушло. Прощальный поцелуй был неловким. Я все передергиваю? Он выглядел нормально, сказал, что увидимся в магазине утром. По крайней мере, он меня не избегает. Мы не особенно много разговаривали, но чем больше проходит времени, тем больше мне кажется, что мне нужно повзрослеть. Я до сих пор не знаю, что значит прошлая ночь. И если она ничего не значит — нет, я не хочу даже думать об этом. Мне нужно вести себя как обычно, а не придавать слишком большое значение случившемуся.