Уик-энд Остермана

Ладлэм Роберт

До утра ни он, ни Лейла больше уже не смогли заснуть и пытались понять, что все это может значить. Когда все возможные варианты были исчерпаны, возникли и другие вопросы. Почему позвонили именно ему? Кому и зачем это могло понадобиться? Может быть, Таннера преследуют за какое-нибудь из сделанных им сенсационных разоблачений? Но если так, тогда какое отношение к этому имеет он, Берни Остерман?

Таннер никогда не говорил с ним о конкретных проблемах своей работы. Разговор, если он заходил, касался каких-то общих

положений. У Джона была своя точка зрения на проблемы несправедливости. Их мнения о том, что можно считать честной игрой на рынке, часто расходились, поэтому они предпочитали попросту не обсуждать этих вопросов.

В глазах Берни Таннер всегда был счастливчиком, которому не довелось хлебнуть в жизни горя. Ему не приходилось видеть, как, возвращаясь домой, отец объявляет, что потерял работу. Или как мать до полуночи перешивает обноски, чтобы сыну было в чем утром идти в школу. Таннер мог позволить себе праведный гнев – ведь свое дело он всегда делал достойно. Но многого он был просто не способен понять. Именно поэтому Берни никогда не заговаривал с ним о Цюрихе.

– Эй, Берни! Постой-ка! – Эд Памфрет, толстый суетливый продюсер средних лет, поравнялся с ним и зашагал рядом.

– Привет, Эдди! Как дела?

– Прекрасно! Я звонил тебе в офис, но девушка ответила, что ты вышел.

– Сегодня нет работы.

– Мне все передали. Тебе, наверное, тоже? Рад буду поработать с тобой.

– Да?.. Я ничего не слышал. Над чем мы работаем?

– Ты что? Шутишь? – В глазах Памфрета мелькнула обида: ему всегда казалось, что им пренебрегают как неудачником.

– Какие шутки? Я все заканчиваю здесь на этой неделе. Что еще за работа? О чем ты говоришь? Кто тебе передал?

– Ну, этот новенький… из секретариата позвонил мне сегодня утром. Я забираю половину сериала о перехватчиках. Он сказал, что ты делаешь четыре серии. Идея мне понравилась.

– Какая идея?

– Ну, план сценария… Три человека проворачивают выгодное дельце в Швейцарии. Сюжет прямо-таки захватывающий…

Остерман резко остановился и сверху вниз посмотрел на Памфрета.

– Кто подослал тебя?

– Как подослал?

– Нет никаких четырех серий. И никаких сценариев. Никаких сделок. Говори прямо, что тебе надо?

Глаза Памфрета забегали.

– О чем ты? Стал бы я шутить с такими китами, как вы с Лейлой. Я обрадовался до смерти… правда… А потом этот тип велел позвонить тебе и попросить сценарий.

– С кем ты говорил?

– С этим, как его… Ну, с новым редактором, которого привезли из Нью-Йорка…

– Как его зовут?

– Он назвал свое имя… Подожди… Таннер! Да, точно. Таннер. Джим Таннер, Джон Таннер!

– Джон Таннер здесь не работает! Отвечай, кто подослал тебя ко мне? – Берни схватил Памфрета за плечи. – Отвечай, сукин сын!

– Отпусти меня, ты что, спятил!

Остерман понял свою ошибку. Памфрет был просто посыльным.

Он разжал пальцы.

– Прости, Эдди! Извини… Сам не знаю, что это на меня нашло.

– Ладно, ладно… Ты просто переутомился и все. Слишком много работаешь…

– Ты сказал, что этот парень – Таннер – звонил тебе сегодня утром?

– Около двух часов назад. Сказать по правде, я не знаю, кто он такой…

– Слушай. Это просто-напросто чья-то шутка. Дурацкая шутка, понимаешь? Никакого сериала я не делаю, поверь мне… Забудем об этом, ладно?

– Шутка?

– Даю тебе слово… Знаешь что, нам с Лейлой предлагают здесь еще одну работу – новый сценарий. Я буду настаивать, чтобы продюсером был ты, хорошо?

– Гм… спасибо!

– Не стоит… И пусть та шутка останется между нами, идет?

Остерман оставил очумевшего от счастья Памфрета и поспешил вниз по улице к тому месту, где стояла его машина. Он торопился домой, к Лейле.

На переднем сиденье его машины сидел дюжий малый в шоферской форме. Когда Берни приблизился, он вылез из машины и услужливо распахнул перед ним заднюю дверцу.

– Мистер Остерман?

– Кто вы такой? Что вы делаете в…

– Меня просили вам передать…

– Я не хочу ничего слушать! Я хочу знать, что вы делали в моей машине?

– Остерегайтесь вашего друга Джона Таннера. Будьте осторожны в разговорах с ним.

– Что за чушь вы несете?

Шофер пожал плечами.

– Я просто передаю вам то, что меня просили передать, мистер Остерман. Вы не хотите, чтобы я отвез вас домой?

– Разумеется, нет! Я вас не знаю. И я не понимаю, зачем…

Задняя дверца мягко закрылась.

– Как хотите, сэр. Я просто хотел услужить.

Вежливо откланявшись, он повернулся и зашагал прочь.

Берни стоял неподвижно и смотрел ему вслед.

* * *

Вторник, десять утра

– Со «средиземноморскими» счетами все в порядке? – спросил Джо Кардоун.

Его партнер, Сэм Беннет, повернулся на своем стуле, чтобы проверить, закрыта ли дверь. «Средиземноморские» – название, которое партнеры употребляли применительно к выгодным, но опасным вкладчикам.

– По-моему, да, – пожал плечами Сэм. – А почему ты спрашиваешь? Случилось что-нибудь?

– Так, ничего определенного… а может быть, вообще ничего.

– Ты из-за этого вернулся раньше срока?

– Нет, не только. – Кардоун понимал, что даже Бенни не стоит всего объяснять. Сэм ничего не знал о Цюрихе, и этому Джо колебался. – Но отчасти – да. Я провел некоторое время на монреальской бирже.

– И что там услышал?

– По распоряжению генерального прокурора совет фондовой биржи перетряхивает клиентуру. Все подозреваемые в связях с мафией вкладчики, на счетах которых больше сотни тысяч, находятся под наблюдением.