Ухватить молнию
Шрифт:
– Сколько лет этой легенде?
– Не знаю, – пожала плечами я. – Это миф из Зинакан-теко.
– А что такое отец-мать?
– Наверное, – я пыталась как можно точнее перевести слово «Тотильмеиль», – что-то вроде «боги-предки».
– То есть колибри – это бог?
– Нет, скорее посланница богов.
– Эта легенда не о птице, – сказал Эльтор.
– Разве нет? О чем же она тогда?
– О космическом корабле.
– Ну ты скажешь! – рассмеялась я.
– Но ведь птица прилетела
– В общем-то нет, – вынуждена была признать я. – Они маленькие и темные.
– И они производят этот звук «тцон-тцон»? Они стоят на одной ноге?
– Да нет.
Эльтор пристально посмотрел на меня.
– Цивилизация должна иметь корни. Каковы корни цивилизации майя шесть тысяч лет назад?
– Индейцы каменного века, а какие еще?
– Может ли этой песне о колибри быть шесть тысяч лет?
– Сомневаюсь.
И вновь Эльтор посмотрел на меня.
– В наших преданиях говорится, что сестры попали на Рейликон по Звездному Пути. Это такое темное ущелье между звездами.
– У майя есть похожая легенда.
– Наши ученые полагают, что в этом предании говорится о перелете, который наши предки совершили с Земли на Рейликон.
– А кто их туда увез? И почему?
В ответ Эльтор только развел руками.
– Если предположить, что шесть тысяч лет назад существовала раса космических странников, то ее представители вполне могли переселить жителей одной планеты на другую. Но с тех пор, судя по всему, эта раса вымерла.
Сказанное Эльтором плохо укладывалось у меня в голове.
– С какой стати кому-то перевозить горстку среднеамериканских индейцев на другую планету?
– Древние рейликане несли в себе чистые гены Кайла. – Эльтор говорил, и лунный свет мерцал металлическим блеском на его коже. – Возможно, раса, которая их переселила, хотела усилить имевшийся у нее генофонд. Чистые формы сейчас почти не встречаются. За исключением потомков рейликанских аристократических фамилий.
– Вроде тебя?
– Да. Вроде меня.
– И ты думаешь, что твоими предками были майя?
– Возможно.
– Эльтор, ты такой же индеец, как я белая.
Собственно говоря, это было не совсем так. Но его металлическая кожа была гораздо светлее моей.
– Индеец? – удивился он. – Ах вот ты, выходит, кто!
Что касается меня, то я никогда не говорила о себе как об индейской женщине. Не нравилось мне и слово «латина». Уж очень оно походило на другое – «Ladina». Так у нас называли потомков испанцев – покорителей майя. Может, «мексикана»? В разного рода официальных документах я обычно писала «чикана».
– Наверное, я метиска, – заметила я.
Эльтор на мгновение переключился в машинный режим, а затем произнес:
– А, смешанных кровей.
– Да,
– Ты ужасно похожа на мою бабку. Я же больше пошел в отца.
Ага, в отца. Я до сих пор мучаюсь вопросом, а похожа ли я на своего? Такая же у меня манера говорить, смеяться, мыслить, как у него? Интересно, а он, когда покидал Чиапас, просил мою мать уехать с ним? Возможно, она ответила ему отказом, точно так же, как и я Эльтору? Как и я, боясь неизвестности?
У меня пересохло в горле.
– Ладно, не будем, все это пустые мечтания.
Я сняла браслет и протянула Эльтору.
– Вот единственное, что у меня есть. Матери передавали его своим дочерям на протяжении нескольких поколений. Если не было дочерей, он переходил к сыну. Но тот снова отдавал его дочке. В конце, концов он попал ко мне. В один прекрасный день я подарю его своей дочери.
Эльтор притянул меня к себе.
– Улетим со мной, Тина. Зачем тебе здесь оставаться? Тебе не вынести одиночества.
– Нет, – покачала я головой и зарылась лицом ему в грудь. – Не могу.
Он оттолкнул меня, взял за плечо. И принялся трясти браслетом у меня перед носом.
– Неужели это для тебя так важно? Подумаешь, круглая железяка!
– Это все, что осталось у меня от моей семьи.
Ну как мне было объяснить ему, что значил для меня этот браслет. Покуда я знала, что у меня где-то есть отец, я не теряла надежды в один прекрасный день его найти, чтобы вновь обрести семью, предков, чувство принадлежности. И вот теперь Эльтор просил меня отказаться от моей мечты. И чего ради? Ради неизвестности, которая таила в себе нечто, что было страшно представить.
Но Эльтор почему-то смотрел не на меня. Его взгляд был прикован к браслету.
– Что-то не так? – спросила я.
– Мне нужен свет.
Эльтор подошел к столу Джошуа и взял оттуда настольную лампу. Он поставил ее на пол и склонился над ней, закрывая своим телом. Стоило ему щелкнуть выключателем, как вокруг тотчас возникло золотистое сияние, словно источаемое самой тьмой. Я подошла и села рядом. Эльтор держал браслет под лампой, водя пальцами по едва заметным иероглифам, выгравированным на его внутренней поверхности.
– Что это за символы? – спросил он.
– Иероглифы майя. Но это подделка. Вряд ли браслет настоящий, хотя бы потому, что уж слишком хорошо он сохранился. К тому же майя не делали ничего подобного.
– Тогда почему ты его носишь? – спросил он. – И как он попал к твоей матери? Или бабке? Ведь на Земле наследство передается от отца к сыну, не так ли?
– Не обязательно. Почему браслет переходит от матери к дочери? Так уж повелось исстари.
Эльтор указал на надпись по внутреннему краю.