Ух и друзья

Голь Николай Михайлович

– Тс! – сказал Архимед.

– Да я и так тише воды, ниже травы! – отозвался Ух.

– Я в другом смысле, – уточнил изобретатель. – Это ТС – сокращенное название разработки. По первым буквам. Полностью – туфли-самоходы.

Ботинки перебрались со стены на потолок и продолжили своё путешествие. Шнурки их свисали вниз, как усы инопланетян.

– Есть идея! – воскликнул Ух. – Надеваем самоходы – и прочь из осаждённого дома!

– Мысль, собственно говоря, недурная, – почесал бороду Архимед Кузьмич, – но недостаточно продуманная. Они потому и самоходы, что ходят только сами: если их надеть, они ни с

места. Сам понимаю, получилось не очень-то. Не каждый раз удаётся попасть в точку.

– Имеется другой вариант, – никак не хотел отказаться от захватившей его идеи волчонок. – Вкладываем в самоходы записку с просьбой о помощи и выпускаем туфли за порог.

Пифагоров печально вздохнул.

– Они потому и самоходы, что ходят, куда сами захотят. Мы их выпустим, а они заберутся куда-нибудь в чащу, иди потом ищи. Да и в руки ботинки не даются. Я после первого (и единственного, собственно говоря) испытания три дня их ловил, чтобы в сундук запихать. Так что придётся отказаться от твоего плана. Но вообще-то в соображениях о записке что-то есть…

Продолжая разговор, собеседники двинулись к выходу из мастерской. Любопытные ботинки, внимательно прислушиваясь, замерли на потолке. Их ушки – кожаные петельки на задниках – взволнованно пошевеливались.

Дверь захлопнулась. Пифагоров и Ух услышали два резких неожиданных звука – это самоходы, потеряв всякую бдительность, один за другим бухнулись на пол. Из-за двери дважды донёсся голос послечихателя: «Будьте здоровы! Будьте здоровы!»

Глава девятая

План спасения

– Значит, о записке, – говорил Архимед Кузьмич, усевшись в комнате за стол. – Написать-то её нетрудно, а вот как доставить, если позволите так выразиться, на большую землю? Дом ведь окружён монстрами.

– Может быть, можно починить воздушный шар?

– Ну, есть у меня специальный пластырь, – взволновался Пифагоров. – Но Шарик, бедняга, во дворе. Не добраться нам до него.

Ух кивнул. О вылазке на территорию, захваченную инопланетянами, и думать было нечего. В комнате сгустилась тишина.

– Наличествует ещё одна возможность, о которой я до сих пор почему-то всерьёз не размышлял, – сказал Пифагоров после довольно продолжительного безмолвия. – Туннелефон.

– Впервые о таком слышу, – признался волчонок.

– Ничего удивительного. О нём вообще пока никому не известно. Секретная разработка! – зловещим шёпотом проговорил Архимед Кузьмич. – Но тебе, я думаю, можно довериться.

Туннелефон, как поведал автор-рационализатор, представляет собой новейшее средство подземной коммуникации. Слуховая труба, проложенная под слоем почвы, имеет два выхода: в стене мастерской и в пещере на склоне холма, который высится неподалёку от заболоченной поляны. Оба отверстия снабжены микрофонами и приёмниками-усилителями. Таким образом, находясь на одной

стороне туннелефона, можно передать любое устное сообщение на другую его сторону.

– Отлично! – воскликнул Ух. – Немедленно идём в мастерскую и передадим просьбу о помощи!

– Кому? – охладил его пыл Пифагоров.

Увы, он был совершенно прав. С таким же успехом можно звать подмогу из окошка. Волчонок глубоко задумался.

– Вода! – прервал его раздумья крик Архимеда Кузьмича.

– Вода! – как эхо повторил Внутренний Голос.

– О какой воде идёт речь? – не сразу сообразил Ух.

– О той, которая создаёт давление пара в катапульте, – вскочил изобретатель, – давненько я её не подливал, как бы котёл не перегрелся, – и бросился к вёдрам, стоявшим около электрической плитки.

– Вовсе не о той, – возразил Внутренний Голос.

– Совсем вы меня запутали, – вздохнул Ух, наморщил лоб и вновь вернулся к прерванным размышлениям. Через несколько минут комнату огласил его вопль:

– Вода!

– Да подлил я воды, теперь надолго хватит, – успокоил волчонка Архимед Кузьмич.

– Я про другую воду. Про ту, что снаружи. Быстрый Ручей, понятно?

– Пока нет.

– Он почему Быстрый? Потому что течение очень сильное. Предлагаю новый план. Пишем записку, закупориваем в бутылку. Через окно, не выходя из дому, бросаем её в воду. Она подхватывает наше послание и несёт в сторону Старого Логова. Там есть заводь, в которой течение успокаивается, в ней мы обычно купаемся. Бутылку прибьёт к берегу. Кто-нибудь найдёт записку, прочтёт и отправится к холму – связь наладится.

– Кто прочтёт записку? – с сомнением спросил Пифагоров.

– Кто-нибудь.

– Так дело не делается, – изобретатель собрал бороду в кулак. – Я ведь тебе объяснял: секретная разработка. Особенно теперь, когда вокруг бродят чудища. Ситуация – чрезвычайная! А ты говоришь «кто-нибудь»! Тут нужна бдительность. Информация о туннелефоне должна попасть по верному адресу.

– Например, к Медведю, – чуть подумав, предложил Ух, – он у нас в Старом Логове главный по чрезвычайным ситуациям. Чуть что – все к нему.

– Медведь не пройдёт, – сразу же отмёл кандидатуру Архимед Кузьмич.

– Это ещё почему? – обиделся за прославленного спасателя волчонок. – Чем он вам не подходит?

– Мне-то он подходит, – объяснил Пифагоров, – но к выходу туннелефона на холме не подойдёт. Медведь большой, а вход в пещеру узкий, вроде норы, я специально так сделал для обеспечения повышенной безопасности. Не пройдёт.

– Тогда, – сообразил Ух, – может быть, Кролик? Морковкин, а?

– Кролик – существо норное, это неплохо, – удовлетворённо кивнул Пифагоров. – А тайны Морковкин хранить умеет?

– Думаю, да. Он вообще-то парень ничего. Только плакса.

– Собственно говоря, слезоточивость в нашем положении серьёзным недостатком считать нельзя, – произнёс Архимед Кузьмич. – Но есть ли уверенность, что записка попадёт именно к твоему приятелю?

– Никакой он мне не приятель. Просто сталкивались пару раз по случаю. А письмо он, конечно, получит. Мы напишем: «Послание для Морковкина» – ему и передадут.

– Ты думаешь, тот, кто найдёт записку, сам читать её не станет?

– Как же можно, Архимед Кузьмич! – поразился Ух. – У нас в Старом Логове не принято вскрывать чужие письма.