Угрюмый город
Шрифт:
— Как в прошлый раз? — спросил Щербак, когда Денис после бесплодных попыток припарковаться по-человечески втиснулся между двумя ларьками: рынок тянулся от горизонта до горизонта, и все обочины, тупики и даже тротуары были забиты автомобилями.
— Как в прошлый раз.
Не говоря больше ни слова, они вылезли из машины и разошлись в разные стороны. Денис-то прекрасно понял, что имел в виду Щербак: Николай осматривает непосредственные подходы и ищет возможность контакта, а он наблюдает издалека и при необходимости вмешивается. Лилия,
Место для наблюдательного пункта он выбрал в недостроенном торговом павильоне, метрах в трехстах четырехстах от СИЗО. Экипировался Денис в отличие от Лилии подобающим образом, и пока они пробирались и обустраивались, получил некоторую компенсацию за многочасовую нервотрепку.
Он устроился на складном брезентовом стульчике, купленном когда-то для рыбалки, и прильнул к биноклю, она осталась стоять в шаге за его спиной. В наушнике отчетливо слышался шум рынка, по которому пробирался Щербак, потом шум стих, очевидно, Николай миновал рынок и занял позицию поближе к воротам, через которые уже скоро пройдет смена. Денис слышал его тихое посвистывание. Пощелкал по микрофончику, закрепленному на воротнике куртки:
— Слышишь меня?
— Роза, роза, я береза! — отозвался Николай. — Слышимость отменная.
— Планом поделитесь? — подала голос Лилия по прошествии двух-трех минут.
Денис не ответил.
— Собираетесь подстеречь наиболее продажного тюремщика и подкупить? — спросила она пренебрежительно.
Денис сделал вид, что сосредоточился на чем-то чрезвычайно важном. Собственно, она права, но с учетом Колиного обаяния (в глазах подобного рода субъектов) все должно пройти гладко. И обаяние это при бесчисленных Колиных недостатках дорого стоит.
Лилия надулась, и еще четверть часа прошло относительно спокойно. Заброшенная стройка оказалась не такой безлюдной, какой выглядела снаружи: то там, то здесь сновали бомжи, но они старательно избегали пересекаться и даже смотреть друг на друга, как предписывает кодекс поведения в нейтральных водах, территория у них считалось общественной.
— Высмотрел что-нибудь? — поинтересовался Щербак.
— Вижу комнату охраны. Четверо забивают козла, один решает кроссворды. Судя по лицам, все наши клиенты.
— Что-нибудь еще?
— Много одиночек, минимум два десятка, в полуподвальном этаже. Окна через каждые два с половиной метра. С учетом стен, а строили их в восемнадцатом веке…
— Не знаешь, что ли, как это делается?! — фыркнул Щербак, не дав ему закончить. — Нары в четыре этажа плюс стоячие места. Не восемнадцатый век на дворе! Народу развелось — плюнуть некуда.
— Долго мы еще будем здесь сидеть? — спросила Лилия, сделав ударение на слове «мы». Реплик Николая она не слышала, а Денис пересказывать не стал.
— Пойдемте, пожалуй, выпьем чего-нибудь холодного, — ответил он, складывая стул, — жарко сегодня.
— А Николай?
—
— Вы, значит, специально придумали этот поход на стройку и меня сюда затащили, чтобы я не мешала Николаю?
— Вы сами предложили помощь! — не выдержан Денис.
Сколько-нибудь приличного заведения найти не удалось: чебуречные, пивные, узбекская закусочная, кавказская, вьетнамская, опять пивные, чебуречные… Потолкавшись вдосталь, Денис был уже рад просто посидеть на скамейке без затей, но на дворе, как тонко подметил Николай, не восемнадцатый век. Где ж ее взять — незанятую скамейку?!
В пять минут шестого они набрели, наконец, на свободное местечко — штабель гранитных бордюрных камней. Там уже восседали три дамочки пенсионного возраста в совершенно одинаковых очках. Денис предусмотрительно сел с другого краю.
— Вы знаете, что происходит? — тут же спросила одна, наиболее интеллигентная с виду, недоверчиво косясь на Лилию. Поколебавшись, вероятно, разрешая дилемму: заслуживает ли спасения душа в телесной оболочке кавказской национальности, она зашептала: — Знаете, кто правит миром? Сатана!
Денис почему-то вспомнил булгаковскую Дарью Петровну: истинно говорю! 28 ноября 1925 года Земля налетит на небесную ось!…
— Выходят, — доложил Щербак, — ну и рожи, а кастинг у них тут на высоте.
— Смотри, чтоб глаза не разбежались, — сказал Денис.
Сказал на всякий случай: одна из богоборческих дамочек уже прицелилась в него взглядом, пряча за спиной брошюрку «Как возникла жизнь: путем эволюции или волею Всевышнего?» (перед ней лежала их целая стопка). Он отвернулся.
— Ты где? — спросил Николай.
— Недалеко. Подтягиваться?
— Сиди на месте.
Щербак приклеился к «клиентам» вплотную и сопровождал несколько минут. Охранники шли втроем, Денис слышал обрывки их спора: кто займет в нашей группе первое место — Япония или Россия? Не достигнув консенсуса, троица рассталась. Спустя еще секунд тридцать — сорок Николай окликнул одного из них, но разговор потонул в шуме работающего двигателя: видимо, они остановились рядом с грузовиком. Другого места Николай не мог найти, что ли?..
— Слышал? — поинтересовался Щербак не без гордости некоторое время спустя.
— Издеваешься?
— Сейчас будет ответ.
— Ты уговорил его вернуться?
«Есть дэло!» — неожиданно услышал Денис в наушнике, реплика, несомненно, была обращена к Щербаку. «Атайдем!» — добавил другой голос. И в этот момент опять все заглушил грузовик.
Денис сорвался с места, лихорадочно соображая, где искать Николая. От ворот СИЗО, судя по времени, он отошел на пару кварталов, на два с небольшим— охранники, вероятнее всего, распрощались на углу. В каком направлении они шли: к рынку или к местной автостанции? Скорей к автостанции — им же ехать по домам. Но как минимум один свернул в другую сторону. А Николай? За кем он последовал дальше?