Угроза вторжения
Шрифт:
— Гм. — Журавлев посмотрел по сторонам. — Мне бы, понимаете… В порядок себя привести.
— Конечно, конечно. — Девушка понятливо кивнула аккуратно уложенными кудряшками. — Вторая дверь направо.
«Американский перманент. Модно и дорого, — отметил про себя Журавлев. — И одета соответственно. Как сейчас говорят — „лицо, грудь и ноги офиса“». — Он успел заметить блеснувший на ее вскинутой ручке тонкий золотой браслет.
В туалете Журавлев открыл кран и протер виски холодной водой. С утра давление уже зашкаливало, а главное еще только начиналось. Из зеркала на него смотрело уставшее лицо пятидесятилетнего мужика с явными признаками гипертонии второй стадии.
«Ладно, хватит себя жалеть, — скомандовал он. — Быстренько за работу».
Туалет,
«Так. Мылом не раз пользовались. Рулон бумаги израсходован больше чем наполовину. Импортной моющей жидкости в флаконе почти не осталось. Но есть еще два в запасе. — Он распахнул дверцу сзади бачка, заглянул внутрь ниши и удовлетворенно хмыкнул. — Тряпки и ведро еще влажные. Газета постелена прошлогодняя. Успокойся. Мальчик-охранник и свистушка с побрякушками могут быть инсценировкой. Но так глубоко и качественно против тебя работать не стали бы. Офис рабочий, можно не сомневаться. Вывеска висит давно, я специально посмотрел. А то, что ты ожидал увидеть снующих по коридорам оперов с дымящимися бычками в зубах, так это инерция мышления. Иные времена…»
Секретарша встретила его такой радостной улыбкой, будто отец родной вернулся из кругосветного плавания. Процокав каблучками, она выпорхнула из-за стола и распахнула перед ним дверь:
— Прошу, Кирилл Алексеевич.
— Гм, спасибо. — «Лихо работают, нечего сказать».
Высокий худощавый человек уже стоял посреди кабинета и протягивал руку.
— Рад встрече, Кирилл Алексеевич. Спасибо, что приняли мое приглашение.
Журавлев пожал протянутую ему руку, про себя отметив, что простецкой улыбке доверять не стоит, слишком уж она не вяжется ни с офисом, ни с вывеской. Если вся фирма не «липа», тут пахло тихой кропотливой возней вокруг больших денег, очень больших.
Усадив Журавлева в мягкое кожаное кресло, хозяин кабинета устроился за столом, достал из подставки визитку и протянул Журавлеву:
— Я, стало быть, Гаврилов, Никита Вячеславович. Владелец и руководитель этой богоугодной организации.
— Извините, свою визитку дать не могу. Не обзавелся.
— Не комплексуйте. Дело наживное! — махнул рукой Гаврилов. — Вы же только начинаете свой бизнес. — Он достал из папки тонкий листок факса. — Та-ак. Не считая мелких брызг, ваша недавно рожденная фирма предлагает услуги по обеспечению безопасности. Это меня и заинтересовало. Факс, кстати, мне переслала одна дружественная фирма. Нам вы его не отправляли, так?
— Не отправлял. Вы же конкуренты. — Журавлев достал из кармана тяжелый портсигар и вопросительно посмотрел на Гаврилова.
— Курите, конечно. — Он придвинул ближе хрустальную пепельницу. Посмотрел, как Журавлев аккуратно разминает над ней «Приму».
— Так чем же заинтересовала вас моя фирма? — спросил Журавлев, выпустив дым.
Гаврилов невольно поморщился, когда до него докатилась волна кислого запаха народного курева, и полез в карман за своим любимым «Кентом».
— А ничем! — Он широко и весело улыбнулся. — Вы нам не конкурент, можете не тешить себя иллюзиями. В этом бизнесе я не один год и могу дать бесплатную консультацию. Вот, например, Ирина — моя секретарша. Эта девочка обходится мне почти в полторы штуки баксов в месяц. Нет, на руки ей этих денег не даю, разбаловать можно. В эту сумму обходится периодическая работа «наружки», контроль ее трепа с подружками по телефону и выборочная проверка ее контактов. Постоянного дружка пришлось устроить в фирму одного знакомого, чтобы был всегда под присмотром. И заметьте, никакого секса на столе или подоконнике. Запрещенный прием. Я не считаю регулярных подарков и побрякушек, надо же заботиться о внешнем виде барышни. — Гаврилов улыбнулся, отчего его лицо стало похожим на лисью мордочку. — Теперь сопоставьте эти затраты со своими вложениями, и вы поймете, что о конкуренции не может быть и речи. Вам, Кирилл Алексеевич, до возможности
Журавлев посмотрел на откинувшегося в кресле Гаврилова. «Интересно девки пляшут! Чуял же недоброе. Господи, как же в висках стучит! Полчаса максимум, потом придется жрать таблетку, а при нем не хочется. Ладно, потерплю. Будем кусаться, иначе нельзя».
— Тогда зачем эта встреча? Если решили показать свою крутизну перед начинающим предпринимателем, могли бы предупредить заранее. Я бы не пер через всю Москву.
— Откровенно говоря, хотел послать за вами машину. Но передумал. Вы бы напряглись от такого знака внимания, так? — Гаврилов опять улыбнулся. — А мне вы нужны расслабленным. — Он аккуратно загасил сигарету и вытащил из папки несколько прошитых листков. — Меня заинтересовали вы, лично вы, Кирилл Алексеевич. Прочел факс и решил, что еще один спец решил взяться за ум. Так сказать, лучше поздно, чем никогда.
— Спасибо за комплимент.
— Не за что. Констатация фактов. А вот еще несколько фактиков. — Он перелистнул страницу. — Я навел справки, вы уж не обижайтесь. По всему видно, предприниматель вы никакой. Сейчас поздно посредничать. Все деньги уже поделены, лишнего куска ни у кого нет. Та-ак. С автопарком ни фига не выгорело. В турбизнес — а там валюта, левые паспорта, экспорт проституток и мелкая контрабанда — вас, естественно, не пустили. Вот! Кто же вас надоумил, Дорогой вы мой, лезть в посредники на перекачку нефти на Украину?
— Это были предварительные переговоры, — буркнул Журавлев.
— Ваше счастье. Обещали полпроцента?
— Полтора.
— Тем более линять надо было! — Гаврилов укоризненно покачал головой. — Вы же не представляете, как это делается. Не в цистернах же они тысячу тонн повезли! Качали по трубе. Значит, на каждой подстанции сидят свои люди. По моим данным, организовано на уровне крупного человека в Совмине радяньской Украины. По тем же данным — грядет большой скандал. Чиновник наверняка слиняет за рубеж. Думаете, он собирался с кем-то левым делиться? Вы нарвались на операцию прикрытия, Журавлев. Вообще-то, посредники в нефтяном бизнесе дольше полугода не живут. Их убирают, предварительно отобрав нетрудовые доходы. А в этой сделке посредников отстреляли сразу же, как нефть оказалась на Украине. Скажите спасибо, что ваше прошлое насторожило клиентов. Испугались «подставки». Но не очень, иначе вы бы здесь не сидели.
— И куда шла нефть, если не секрет? — Журавлев решил подыгрывать Гаврилову, пока не сориентируется в ситуации.
— Элементарно, дорогой Ватсон, — улыбнулся Гаврилов. — Была поставка в счет оплаты вывозимых ракет. В нагрузку к общему потоку пристроили пару тысяч тонн левака. Нет, с верными людьми я бы в такое дело полез. Так делается регулярно. Но хитрость в том, что вся, подчеркиваю — вся нефть прямиком ушла австрийской фирме. Договор с ней чиновник подмахнул на следующий же день, как наши всенародно избранные президенты поставили свои подписи под соглашением о компенсации за вывозимые ракеты. Аппетиты у хохлов, надо сказать, изрядные! За такие бабки можно слепить новый земной шар из сала, вывести на орбиту и заселить исключительно своими соотечественниками.
— Неплохо!
— Не то слово! И вся хитрость в том, что, если этот чиновник поделился правильно и со всеми и согласен временно побыть в бегах, его никто не тронет. А посредники-чужаки заработали по пуле. Считайте, что вас бог миловал.
Гаврилов помолчал, раскуривая новую сигарету. Журавлев сосредоточенно разглядывал картину, украшавшую противоположную стену.
«Информация у него за последние два месяца. Не полная, но всего он и не скажет. Квартиру надо мной стали сдавать три месяца назад. Месяца два кипела половая жизнь, потом неожиданно все стихло. Только скрипят половицами новые тихие жильцы. Выходит, „слухачей“ подсадили, сволочи! Итак, в активной разработке я у них месяц. Если на секретутку выбрасывают по полторы штуки, во сколько же обошелся я? И главное — ради чего весь сыр-бор?»