Угроза с Веги
Шрифт:
Должно быть, на лице Торпа отразилось недоумение. Старуха объяснила, сопроводив слова жестом:
– Все Сияющие носят серебряный диск вот здесь. – Палец дотронулся до лба над переносицей. – У тебя есть рана, но не в том же месте, что и у них. А у твоих спутников вообще нет отметин.
– Что ж, хоть это радует.
– Да, это хорошо. Возможно, этого достаточно. Но вы все же мужчины!
Торп вдруг спохватился, что стоит перед молчаливыми женщинами
И оттого, что на него смотрели с холодком и подозрительностью, легче не стало.
– Мы сейчас, кажется, не в самой подходящей форме, чтобы нас разглядывать, - пробормотал Джереми.
– Вы тут говорили о гостеприимстве. Нам что, и дальше голыми стоять или можно прервать разговор на часок? Хотелось бы помыться, да и переодеться…
– Ну, конечно!
– Жрица вскинула руки, негромко хлопнула в ладоши, и женщины, стоявшие кружком, поклонились и удалились под шелест одежд. Мать Хатар повернула голову вправо и сказала помощнице: - Шенн, отведи их к бассейну. Позаботься, чтобы они получили все необходимое, а потом приведи сюда. Варис, мы должны немедленно послать весточку нашим сестрам за море. Ступайте.
Девушка по имени Шенн сдержанно улыбнулась гостям и повела их в обход трона, в узкий коридор, а затем - на открытую солнечную площадку, где, смеясь, низвергались со скал в белокаменный бассейн хрустальные струи. Вода была прохладна и упоительно свежа. Едва земляне успели вынырнуть, вновь появилась Шенн с охапкой белой мягкой ткани и кувшином тягучей зеленой жидкости. Пенилась она восхитительно.
– Парни, я ни черта не понимаю, - заявил, с наслаждением плескаясь, Шкода.
– Вы только гляньте на эту малютку!
Девушка взяла бережно положенную им на край бассейна рацию и поднесла к уху; выражение ее лица было сродни восторгу.
– Бред какой-то! У них у самих есть рации. Мы собственными ушами слышали голоса, верно? Что же она в нашу так вцепилась? Чем ей так по нраву болтовня в эфире? А? Бьюсь об заклад, это самая обыкновенная болтовня. Ничего сенсационного в ней быть не может. Нынче сенсация - это мы.
– Так про это она и слушает, - проворчал, вымывая зеленую морскую грязь из шевелюры, Хэдли.
– Готов поспорить, эфир уже добела раскалился. Мы тут вроде героев.
– Скорее вроде смертников, - рассудительно произнес Торп.
– Если вегиане засекут эту волну…
Но Шкода фыркнул:
– Сказала же бабка - нет у них радио. Иначе бы мы их передатчик давным-давно запеленговали.
– А знаете… - На Торпа вдруг накатило вдохновение.
– Это ведь многое объясняет. Если туземцы пользуются радиосвязью… причем уже давно, а у вегиан, насколько им известно, раций нет, а тут объявляемся мы с портативными моделями… Братцы, это обстоятельство может спасти наши шкуры.
– Сэр, а что вы теперь думаете о вегианах? Старуха говорила об отметинах, помните? О диске на голове у каждого вегианского мужика.
– Не исключено, что это результаты операции на мозге, лоботомии, например. Надеюсь, выяснять на себе не придется.
– Постойте-ка
– Я еще разок взгляну на вашу рану.
Торп терпеливо выдержал осмотр, а затем высказал мысль, которая уже давно не давала ему покоя:
– Давайте кое-что решим прямо сейчас. Мы здесь все втроем и в чем мать родила. Потеряли и корабль, и все, что могло бы пригодиться. Кроме разве что мозгов. До сих пор нам, похоже, относительно везло, но верить, что так будет и дальше, не приходится. Я к чему веду? Плюнем на чины и субординацию. Меня зовут Джереми. А тебя, Хэдли?
– Любящие родители окрестили меня Пэдрайком, сэр… прости, забылся. Отзовусь на имя Пэдди, если только внятно его произнесешь.
– Годится!
– ухмыльнулся Торп. Шкода изобразил кривую улыбку:
– Никогда не прощу тех, кто звал меня Николаем. Просто Ник. Сдается, нам чертовски повезет, если мы еще когда-нибудь наденем мундиры. Или получим жалованье.
– Кстати, о мундирах. Надеюсь, любезные хозяева предоставят нам какую-нибудь одежонку. Не хотел бы я до конца своих дней маршировать в чем мать родила перед толпой хихикающих дамочек.
– Торп подплыл к стенке бассейна.
– Мисс Шенн!
Она положила рацию, схватилась за кинжал и отпрыгнула.
– Вам что?
– Одежду, если можно.
Она указала на траву, где лежали три белые юбки:
– Ничего лучше предложить мы не в состоянии.
Джереми кивнул, постаравшись изобразить достоинство, выбрался из бассейна и взял белое квадратное полотенце. Шенн отступила еще на несколько шагов.
Торпа это немного рассердило.
– Вовсе нет причин меня бояться.
– Вы мужчина!
– Разве это преступление?
– Мужчина, который до меня дотронется, умрет вместе со мной. Клянусь!
– Тон не позволял усомниться в искренности слов.
Когда мужчины вытерлись и оделись, Шенн другим коридором привела их к тяжелой, крепленной металлом двери с символом в голубом обрамлении - зигзагом молнии в кольце. За дверью оказалась небольшая комната с драпировками по стенам и толстым ковром на полу. За столом восседала старая жрица, вслушивалась в монотонный говор резной шкатулки. В узоре ларца Торп заметил такой же символ, как и на двери. Старуха заглушила звук.
– Садитесь, - скомандовала она, как только Шенн принесла стулья.
– Теперь вы куда больше похожи на землян, какими мы их себе представляли. Варис принесет напитки - они получше тех, которыми вас потчевали шеллы.
Судя по интонациям, Мать Хатар надеялась казаться гостеприимной. Пока мужчины купались, старуха сменила шитые драгоценностями одежды на простые белые, однако в карманах под каждой грудью остался кинжал. Шенн обогнула стол и села рядом с верховной жрицей. Хэдли и Шкода топтались на месте, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Торп глубоко вздохнул, придвинул стул к столу и сел.
– Вы очень любезны, - сказал он, и тогда его товарищи тоже сели.
Варис принесла поднос с кувшином и кубками, налила гостям розового вина.