Угроза эволюции
Шрифт:
А потом, когда приободрённые бойцы пошли выполнять приказ, в салоне появилась Кассия. Меня накрыла горячая псиэм-волна любви и заботы, её глаза полностью завладели моим вниманием, и дали на время отрешиться от всех невзгод на свете.
Глава 5.4
— Отлежись денёк, и я проведу совет начальников отделов с твоим участием как командира вексилляции. Будет полезно тебе послушать, понаблюдать. Готовься высказать мнение по ключевым вопросам.
Этим закончил Вартимус, получив по закрытому каналу мой
Вернувшись под присмотр красоток в медавтобус, в котором предстояло проделать обратный путь до Виреи, я подмигнул пришедшему в себя Даргиусу и устроился на "койке" поудобнее. Вновь погрузился в воспоминания о невероятных встречах, состоявшихся в Нова Аркадии.
— Итак, ты бегло ознакомился с содержанием "Апокрифа". Потом будет время изучить подробнее. Надеюсь, теперь лучше понимаешь, как устроен этот мир? — Арк Таль Рениус на следующий день после первой беседы вновь смотрел мне в глаза в той же переговорной. Аурелии не было.
— Скажем так, лучше стал понимать ваш на него взгляд, — осторожно ответил я. — Это похоже на правду, и в книге вы привели серьёзные доказательства. Но нужны, уж простите, подтверждения.
— На практике? — подхватил старик. — О, ты ещё убедишься. А сейчас позволь спросить: ничего не поменялось в твоих намерениях? Не возникло мыслей сдать нас или…
— Дал же клятву, — решительно перебил я. — Это не значит, что к вам лично воспылал любовью и уважением. Вовсе нет. Но моё слово многого стоит. Можете быть уверены…
— Хорошо, — в свою очередь прервал меня Рениус. — Так тому и быть. Тогда позволь пригласить тебя к человеку, от которого услышишь ещё кое-что интересное.
Я встал и пошёл длинными коридорами за стариком, приноравливаясь к его мелкому неторопливому шагу. Пара лестничных пролётов вниз, бронированная дверь, и мы вошли в просторную комнату, напоминающую светлую, казалось, стерильную больничную палату. По углам стояли четыре широкие кровати с интегрированной аппаратурой жизнеобеспечения — новенькой и весьма серьёзной. И лишь на одной из них лежал пациент, руки, ноги и грудь которого были облеплены датчиками. Несмотря на сбритую начисто бороду и остриженные волосы, я сразу узнал этого человека.
— Здравствуй, Сиор. Рад, что ты здесь. Хотя предпочёл бы тебя встретить, твёрдо стоя на ногах.
— Sanctum censor! — я склонил голову, стараясь не выдать удивления. — Рад, что вы живы.
— Вряд ли меня теперь стоит так
На старике была лёгкая пижама, распахнутая на груди. Там, равно как и на горле, руках и торчащих из штанин голых ступнях я видел страшные глубокие ещё засыхающие раны. Теперь знал, от чего такие бывают. Перевёл ошарашенный взгляд на Рениуса, потом обратно на пока ещё живую легенду Конгрегации.
— Симбионт. Вы его…
— Пришлось, Сиор, увы. Очень жаль, — голос Карры утратил былую глубину, превратившись в сухой шелест увядающей листвы.
— Не жалей, старый друг, — проговорил Рениус. — Мы же знаем, что это единственный путь.
— Думаю, всё же нет, — качнул головой Карра, остановив на мне по-прежнему сильный взгляд бездонных глаз, правда, наполненных теперь невыразимым страданием. — Можно попробовать найти иной выход. Но мне не достало понимания. У нас с пауком своя история взаимоотношений. Я не был в нём полностью уверен. Это как родные люди, которые, любя друг друга, всё же скрывают годами самые неприглядные стороны или постыдные секреты. Мой Лайкос, наконец, проник в хранимые мною тайны и вознамерился сообщить всё нейровэбу. Я пытался… Но выбора не осталось.
— Из-за этого вы инсценировали гибель в море, — догадался я.
— Пришлось. Катер ложи подобрал меня, Арк помог так же, как я ему когда-то. Аурелия заботится. Хотя зачем ей это, не пойму, ведь толку от меня теперь никакого.
— Ну, это уж не тебе решать, — послышался сзади голос незаметно вошедшей альсеиды.
Пройдя мимо и кивнув мне, Аурелия присела рядом с Тиберием и с улыбкой взяла его за руку. Меня тронуло такое проявление верности. Мало кто способен на деле, а не на словах остаться навсегда преданным любимому человеку несмотря ни на какие обстоятельства. Многим следовало бы поучиться у этой старой альсеиды.
— Только благодаря ей и не умер. Аурелия не даёт мне покончить с собой. Сто лет я прожил в симбиозе с Лайкосом. Ты можешь это представить, Сиор? Целый новаромский век, что дольше земного. Когда его не стало… — из старческих глаз на измятую подушку скатились слёзы. — Да, мне стыдно, но… Я, непоколебимый Тиберий Карра, учивший стойкости целые поколения ликторов, теперь рыдаю ночами как осиротевший ребёнок. Ты не представляешь эту боль. Учти это, когда будешь решать судьбу своего паука.
Я угрюмо молчал, понимая, что он говорит и, главное, зачем.
— Но казнь симбионта неизбежна, старый друг, — обычным своим ровным тоном произнёс рядом квестор. — Ты тянул с этим много десятков лет, и вот результат. Только больнее.
— Я искал другой путь. Не нашёл. Но кто-то с другим пауком, возможно, найдёт. Это мой прогноз, а ты знаешь, я редко ошибаюсь.
— На сей раз он слишком нереальный, — Рениус покачал головой. — Скорее, мечта, вера в сказку. Мы себе такого позволять не можем.
— Оставь, Арк, — мягко сказала Аурелия, которая рядом с Каррой буквально расцвела, помолодела.