Угольный король

Анса Мари

Демон обернулся, смерил меня нечитаемым взглядом и сложил руки на груди:

– Дальше не поедем, пока не расскажешь, что с тобой происходит. Ты больна? Это заразно?

Боится, что привезу заразу их Угольному королю? Почему-то захотелось рассмеяться.

– Я больна, но это не заразно, – помедлила, раздумывая, сколько я могу рассказать о себе. – Поэтому и решила прийти сюда, в долину. Одна ярмарочная ведьма сказала мне, что в Тосхэше знают больше о… серьезных болезнях.

Про магию и ее проклятие я говорить не стала. Интуиция подсказывала:

откровенничать с этим человеком не стоит. Во всяком случае – пока.

Демон несколько секунд молча сверлил меня взглядом, будто пытаясь проникнуть в мои мысли и разглядеть там правду, а потом резко кивнул и зашагал к лошади.

Я поспешила за ним, чувствуя, как подгибаются колени и дрожат руки. Весь оставшийся путь я опиралась на грудь мужчины чуть больше, чем позволял кодекс благородной девицы, но мне было на это наплевать. За эти два часа я пережила еще три приступа.

Когда вдалеке показалась настоящая крепость с башнями и высокими стенами, которую я разглядывала с большим интересом и – чего греха таить – восхищением, Демон прервал молчание:

– Почти приехали. Приступ близко?

Я взглянула на часы и кивнула. Судя по моим расчетам, до него оставалось минут десять, не больше.

– Тогда остановимся и переждем здесь, – мужчина не спрашивал, он ставил перед фактом, – мне не нужны лишние вопросы.

Я подумала, что мое появление в любом случае вызовет некоторые вопросы, но вслух этого произносить не стала. Уверена, Демон умеет оценивать ситуацию не хуже меня. Скорее всего, даже лучше.

– Как родители отпустили тебя сюда?

Я вздрогнула, выронив травинку, которую по старой детской привычке украдкой сунула в рот. Вот уж не ожидала, что мой хмурый конвоир снова заговорит!

– Они не отпускали. Я сбежала.

На лице Демона не дрогнул ни один мускул, но я, натренированная светскими раутами, все же уловила, как на пару миллиметров удивленно приподнялась его левая бровь. Значит, сумела-таки удивить этот кусок льда? Почему-то меня это странным образом развеселило.

Больше мужчина ни о чем меня не спрашивал, и ровно через девять минут после начала привала я снова провалилась в свой личный ад.

Глава 8

Сознание возвращалось медленно. Голова ощущалась гулкой, пустой, и кто-то глухо стучал по ней молотом, как по наковальне: «тук! тук! тук!». Лишь через несколько секунд я поняла, что это стучит кровь в моих висках.

– На, – мне в губы ткнулась кожаная фляжка, остро и горько пахнущая травами, – выпей это. Ты так и до крепости не дотянешь, немощь бледная. А хотела, помнится, с самим Угольным королем повстречаться.

Несмотря на спутанное сознание и головную боль, в последней фразе я все же без труда сумела распознать иронию. Вот только причин для нее не находила. Неужели Демон насмехается надо мной? Разве я сказала какую-то глупость про их короля?

– Его что, не существует? – переспросила с подозрением, отхлебнув пойла из фляги. И тут же закашлялась, хватаясь руками за обожженное горло. Даже спрашивать

не буду, что за бурду он мне дал, потому что мне уже совершенно все равно. Если это поможет хоть ненадолго избавиться от боли в голове и груди – выпью еще и не поморщусь. Надеюсь лишь, что жители долины не настаивают эту гадость на чьих-нибудь экскрементах. А то была у нас в Глоу одна знахарка…

– Настойка притупит боль на несколько часов. Используй их с толком. Поехали! – Демон смотрел с непонятной злостью. Жалеет, что пожалел меня?

Жар в груди и головная боль после выпитой настойки действительно отступили, и мне тут же захотелось петь и танцевать. Как мало нужно человеку для счастья! Например, всего лишь перестать чувствовать себя умирающей.

Всю оставшуюся дорогу до крепости я улыбалась. Зеленой траве, начинающим цвести деревьям и солнцу, которое светило по-весеннему ласково, согревая, кажется, саму душу. Подумалось, что скоро на моем носу появятся веснушки. «Появились бы», – поправила сама себя. Знала бы я, годами изводящая себя мазями, чтобы сохранить аристократическую бледность, что когда-нибудь буду с надеждой ждать появления россыпи золотистых пятнышек…

А еще я подставляла лицо ветру, который здесь пах как-то по-особенному: талым снегом, горными ирисами, раскаленными на солнце камнями. И бесконечно всматривалась в стремительно приближающуюся громаду, пытаясь угадать, сколько лет эти древние камни простояли в долине Тосхэш. Крепость казалась поистине огромной: наверняка и ворот в ней несколько, не только те огромные с коваными створками, что видны издалека. Рва вокруг крепости не наблюдалось, но она все равно выглядела неприступной: такие высокие каменные стены просто так не перемахнешь. Если жители крепости закроют ворота, попасть внутрь будет уже невозможно. И выйти наружу – тоже. От последней мысли по спине пополз предательский холодок.

Демон за все оставшееся время пути не проронил больше ни слова, словно все еще злился на меня за что-то. Только иногда поторапливал коня – видимо, ему не терпелось поскорее приехать домой. Во всяком случае, я полагала, что его дом здесь, за этими крепостными стенами, но, возможно, горные стражи живут где-то в другом месте? Например, в хижине у подножия хребта.

На воротах никого не было, ни одного самого завалящего охранника. Это меня удивило, но не слишком – возможно, в долине просто некому нападать на крепость?

Мы спешились и подвели коня к длинному одноэтажному зданию с навесом. Судя по непередаваемой смеси ароматов свежего навоза, конского пота, старой кожи и сухого сена, здесь содержались лошади. Я поморщилась: с детства не люблю этот запах. Но, так как Демон не давал мне никаких указаний, приходилось везде следовать за ним.

Высокий мужчина, закидывающий вилами сено лошадям, кинул взгляд через плечо и обрадованно гаркнул:

– Коул! Вы уже вернулись? Нашли Мину? – в этот момент детина наконец разглядел, что девушка рядом с Демоном – вовсе не Тельмина, и нахмурился. – А это еще кто?