Угол падения
Шрифт:
— Это мое дело.
— Теперь, когда ваш любовник мертв, придется все же публично потрясти грязное бельишко. Хорошо же вы его попачкали, коли так боитесь.
— Вы непорядочный человек, не джентльмен.
— Так и вы, милая дама, не леди: леди так себя не ведут. Что это? Ноги задирали, приставали к приехавшему с другой женщиной, мужчине, пили водку. А? И Сергеев ваш хорош: когда запахло жареным, заложил всех с потрохами. Если вы полагаете, что мужчины вашего круга всерьез могут претендовать на звание порядочных,
— В вас зависть говорит, господин милиционер. Вы сами ничего не добились, вот и травите тех, кто в состоянии оплачивать дорогие привычки.
— Да, в том числе и любовника. Сергеев ведь вам недешево обходился. Между прочим, в том памятном разговоре в начале сентября он мне признался, что не знает, как от вас избавиться. Просто деньги были очень нужны.
Лицо женщины исказилось, куда делись интеллигентные манеры и лоск!
— Ты, козел! Я бы тебя… — Ее словарный запас оказался куда круче, чем у Норы. Вот что значит образование! Леонидов терпеливо выслушал все, что почерпнула из фольклора мадам Калачева.
— Вы очень образно выражаете свои мысли, вполне в духе порядочных людей. Мне осталось только выяснить точку зрения на все это вашего супруга.
Она взвилась, как почуявшая кнут кобыла.
— Постойте! Да, я признаю свою связь с Павлом. Но она закончилась три месяца назад. Нора не там искала, ее драгоценный Паша не ко мне на свидания ездил.
Леонидов насторожился.
— У Сергеева была еще женщина, ради которой он бросил вас и хотел бросить Нору? А вы не врете, Екатерина Леонидовна?
— Да. То есть нет, не вру. Я просто не хотела радовать эту проститутку тем, что уже не сплю с Павлом. И потом, после того как она все выложила Илье, мне стало наплевать на ее шантаж.
— Как выложила?
— Очень просто. Приехала к нему на работу, записалась на прием и все, что накопала, выложила.
— Что-то после этого изменилось в вашей семейной жизни?
— Ничего особенного. Похоже, Илья и так обо всем догадывался. Я, конечно, покаялась, пообещала, что больше ничего такого не будет, он простил. У нас ведь очень прочный брак, ребенок. Илья меня любит.
— Чего же вы в таком случае в санаторий приехали?
— Серебрякова пригласила, мужу идея понравилась, я обрадовалась, что смогу увидеть Павла. Мне кажется, я по-прежнему любила его. Так что думайте, вернее, можете думать что угодно.
— Значит, ваш муж был инициатором этой поездки?
— Только не думайте, что он имеет отношение к смерти Павла Петровича. Я была в комнате и могу подтвердить, что Илья никуда не отлучался.
— Ну да. Особенно после того, как Елена Сергеевна подбросила вам в бокал таблетку, чтобы окончательно вырубить.
— Какая еще Елена Сергеевна?
— Нора, какая еще? По паспорту ее Еленой Сергеевной зовут.
— Что? Эта дрянь…
— Неужели не помните, как пили с «дрянью» на брудершафт?
Калачева вся сжалась, сидя на неубранной кровати.
— Это не Илья. Не рассказывайте ему, что я сидела с Павлом в ту ночь.
— Это вы помните?
— Скорее, догадываюсь. Инстинкты, они, знаете, не подводят.
— Я постараюсь обсудить с вашим мужем эту тему как можно деликатнее, хотя я и не джентльмен. А кто все-таки эта женщина, ваша соперница?
— Не знаю. Похоже, что они работали вместе. Кто-то с фирмы.
— Зачем же тогда были свидания?
— А где им, по-вашему, любовью заниматься? Уезжали якобы в банк или на совещание. Проще же, когда в любовницах секретарша?
— Значит, это Марина?
— Не знаю. Я не выясняла точно. Мало ли на фирме красивых девочек…
— Выбор есть. Вы уезжать пока не собираетесь?
— Собираюсь. Я сама платила за свою путевку, но что значат эти гроши по сравнению с удовольствием от вас избавиться.
— А вот это не так-то просто сделать, если вы действительно причастны к случившемуся. — Леонидов вдруг услышал за окном шум моторов, незнакомые голоса и скрип снега возле коттеджа. — Что ж, похоже, коллеги приехали. Прервем нашу приятную беседу, Екатерина Леонидовна. Желаю вам поскорее прийти в себя. Голова-то болит?
— Хам!
— Я вам о здоровье, а вы мне о воспитании. Нескладно как-то получается. — Испытывать терпение Калачевой Леонидов больше не рискнул и исчез за дверью люкса.
В холле было шумно. Герои вчерашнего вечера неуверенно жались по стенкам, наблюдая, как пространство посередине заполняется приехавшими сотрудниками милиции. Большинство из них было в штатском, но мелькали и погоны. Распоряжался действиями группы молодой человек в звании старшего лейтенанта.
— Еще не вечер, а вы уже прибыли, — сказал, приблизившись к нему, Леонидов. — Поздравляю! Не ожидал вас так скоро, поэтому решил совместно с товарищами отдыхающими убрать тело в номер' покойного.
— Кто вы? — ощетинился старший лейтенант и скользнул взглядом по мятым леонидовским штанам.
— Оперуполномоченный Московского уголовного розыска капитан Леонидов Алексей Алексеевич. Угодно мои документы?
— Угодно. — Коллега принялся внимательно изучать удостоверение, потом козырнул, но любезности у него не прибавилось. — Вообще-то это наша территория, капитан. Как вы здесь оказались?
— Я не претендую на чужие лавры. А здесь в качестве отдыхающего, друг хозяйки и устроительницы этого мероприятия. В роли свидетеля до сих пор выступать не приходилось, но всегда готов.