Угол падения
Шрифт:
— Не знаю. Какое-то собеседование. Лиля искала работу, это я заставила ее искать работу. В записной книжке, в ее комнате, должно быть все записано. Она всегда туда записывала, когда по телефону говорили, куда приехать. Беликов тоже приезжал в ту фирму устраиваться на работу.
Леонидов кинулся в комнату. На письменном столе аккуратно лежали книги, журналы, газеты. Все было рассортировано и разложено: видимо, вчера, когда Лилия бросила здесь свои вещи, Лидия Евгеньевна тщательно все разобрала и разложила в надлежащем порядке. Отдельно от всего лежал черный блокнот с обложкой из искусственной кожи. Когда Алексей его раскрыл,
Леонидов лихорадочно листал блокнот в поисках последних записей. Наконец он наткнулся на какой-то чертеж, лихорадочно набросанный прямо посреди страницы.
«Так, метро «Павелецкая» радиальная, это понятно. Номер автобуса, две остановки. Поворот за угол, это тоже более или менее ясно. Даже номер телефона есть. То или не то? Сбоку размашисто приписано: «Валя». Мужчина или женщина? Наверное, он. Во всяком случае, это последняя запись, а начинать надо с конца, ведь познакомились они недавно. Черт, рабочий день закончился. Никто не возьмет трубку. Может, они и взяли на работу того парня, тогда у них должны быть координаты. А если не взяли, он наверняка оставлял телефон, по которому можно было с ним связаться, чтобы сообщить результат собеседования. Так что он у нас в кармане. Если, конечно, это он убийца. Неужели он?»
В дверь позвонили. Леонидов прислушался. Раздались торопливые спотыкающиеся шаги, потом голоса, тихий плач, похожий на жалобу, низкий шепот.
«Ну, слава богу, еще одна проблема решена. Глав' ное, она теперь не одна. В таком горе, как смерть, самое страшное — это одиночество, на людях оно легче. За живых надо цепляться, за живых…» — подумал Алексей и вышел в прихожую.
В длинном широком коридоре Лидия Евгеньевна рыдала в объятиях крупного почти полностью облысевшего мужчины. Он неуверенно гладил жену по голове, глухо повторяя только одну фразу:
— Горе, горе…
— Здравствуйте. Вы отец Лилии?
— Да, — коротко кивнул он.
— Могу я теперь оставить Лидию Евгеньевну на вас? Ей дали успокоительное, напоите ее чаем и уложите. Вы сами-то как?
— Справлюсь. Вы оттуда? — Он кивнул куда-то в пустоту.
— Да, я из милиции.
— Что-нибудь известно о нем} Леонидов сразу понял, что речь об убийце.
— Ищем. Могу я взять блокнот вашей дочери?
— Да, конечно.
— Держитесь, мы его поймаем. — Кроме этой банальной фразы Леонидов не нашел других слов. Конечно, они его поймают, но для этих несчастных родителей уже ничего не изменится. Возмездие нужно живым, и оно только утешает, но не воскрешает.
С девяти часов следующего сентябрьского утра Леонидов караулил у дверей конторы, где Лилия Мильто предположительно познакомилась с Валентином Беликовым. Без двух минут появилась нарядная раскрашенная дама с белым вихрем волос на голове и открыла дверь массивным железным ключом. Не давая ей опомниться, Алексей прямо у дверей сунул ей в лицо удостоверение: времени у него было в обрез.
— Мне нужны сведения об одном человеке, возможно даже, что он
Дама моргала накладными ресницами, с трудом вникая в смысл происходящего. Леонидов, не дождавшись ответной реакции, продолжил:
— Имя Валентин Беликов вам знакомо?
— Беликов, Беликов… Погодите, — начала просыпаться дама. — Кажется, это наш новый программист, мы заказали ему программу для офиса.
— Прекрасно. Адрес у вас есть?
— Что?
— Адрес мне дайте. Срочно* — Леонидов начинал терять терпение. Рядом хлопнула входная дверь. Сотрудники начинали без особого энтузиазма стекаться на рабочие места.
Дама засуетилась, нашла нужную бумажку:
— Вот, город Истра, и дальше… А телефона нет. Алексей схватил заветную бумажку и испарился с
максимальной скоростью, на которую только был способен.
Беликов был дома. Он преспокойненько отсыпался после ночного бдения за любимым компьютером. Через час с небольшим он уже сидел перед Леонидовым.
Записав необходимые сведения, Леонидов сразу приступил к главному:
— Знаете, зачем вас привезли?
Высокий, худой Беликов с внешностью типичного очкарика-отличника подслеповато щурил глаза за толстыми цилиндрическими линзами. Лицо у него было тонкое, скорее мальчишечье, чем мужское, руки же размером и строением пальцев больше походили на женские.
— Не знаю я ничего. Врываетесь, поднимаете с постели, везете черт знает куда… Не совершал я ничего криминального, кроме неуплаты налогов, разумеется, но за это же в уголовку не таскают? В доме все перевернули. Зачем? — Валентин явно нервничал, но это была скорее нервозность человека, впервые попавшего в такую обстановку, вырванного из привычной среды и испытывающего от этого вполне понятный дискомфорт.
— Позавчера вечером на сорок первом километре Волоколамского шоссе нашли задушенную девушку, Мильто Лилию Аркадьевну. В последнее время, по словам родственников и друзей, она проживала у вас в квартире.
— Лилю? Убили? Не может быть! Как странно. А я, дурак, еще вчера подумал, что она сбежала, и, знаете, даже вздохнул с облегчением. Убили. Странно…
— «Странно» — это все, что вы можете сказать о девушке, на которой собирались жениться?
— Кто? Я?! Глупость какая. Сумасшедший только мог хотеть на ней жениться, да и тот сбежал бы прямо из-под венца. У нас не было друг перед другом никаких обязательств, совершенно никаких. Я Лилю не выгонял, она сама, кажется, задерживаться не собиралась. Конечно, мне ее жалко, я немного не так выразился. Просто не сталкивался никогда с этим, ну, когда убивают. Знаете, это как в кино, кажется, что в настоящей жизни не случается. А тут такая совершенно безобидная девушка, и вдруг — задушена. Странно. Зачем мне ее убивать? — Он заметно и вполне искренне расстроился.
— Где вы были позавчера вечером в районе одиннадцати часов?
— Дома, конечно. Сидел за компьютером, как обычно.
— Вы стрелять умеете?
— Да у меня минус девять! Я еще со школы пожизненно освобожден от стрельбы. Я даже в саму мишень попасть не могу. И при чем здесь стрельба?
— Где вы были вечером двадцать девятого августа после девяти часов вечера?
— Дома я был, где же еще. Я все вечера сижу дома, мне все равно, какое вы называете число и день недели.
— Кто может подтвердить, что позавчерашний вечер и вечер двадцать девятого августа вы провели дома?