Угол падения
Шрифт:
— Сигареты кончились. Никто тут пачку не забыл?
— Здесь много чего вчера забыли. Выбирайте. Липатов, усмехнувшись, взял лежащие на столе сигареты.
— А вы не курите, насколько я помню?
— Сейчас на все готов. Давай, что ли.
Леонидов потянул из пачки сигарету, неумело затянулся и почувствовал, как его повело. Липатов тоже глотнул порцию дыма, потер низкий лоб.
— Да, чего только не случается: лежит вот. — Усмехнувшись, он мотнул головой в сторону мертвого Иванова.
— А
— Ты на меня собак не вешай. Я один, что ли, покойничка недолюбливал? И покруче товарищи есть.
— Не сомневаюсь. Кого теперь возить-то будешь? Кончилась твоя каторга?
— Да кого бы ни возить… Думаешь, я совсем дурак? Между прочим, я все фирмы на Москве знаю, всех начальников. И бумаги мне доверяли, и деньги. Думаешь, договориться не могу? Дурацкое дело не хитрое. Надо только назвать покрасивше: не шофер, а, скажем, менеджер по доставке. А там и дальше пойдет.
— У тебя образование-то есть?
— Десять классов и армия. А что, у этого больше было, когда он в «Алексер» пришел? Жена заставила на заочное Отделение поступить по каким-то там финансам. За деньги сейчас любой диплом можно купить. Я тоже могу прикинуться образованным, если нужда прихватит. У шофера академия еще больше, чем у иных директоров. Думаешь, я глухой? Мало ли о чем они в машине говорят. А уши у меня всегда в нужном направлении наставлены.
— Надоело шоферить?
— Дорогу я люблю. Телочку красивую опять же можно подсадить, червончик срубить, ежели связываться охота, а можно и за удовольствие. У меня карманы пустыми никогда не бывают.
— Чего же ты вздумал геморрой-то себе лишний наживать? В менеджеры задумал податься… Только что слово красивое.
— Так одно дело, когда девушке говоришь: я шофер, а другое, когда менеджер. Что, ему можно, а мне, убогому, нельзя? — Липатов выразительно кивнул на распластавшееся у ножки стола тело управляющего.
— Так ему уже ничего не можно. Молния, она знаешь куда любит бить? В то, что выше других выпирает. Подумай, Андрюха. И что ж ты все о девушках да о девушках. Как же Валерия Семеновна? Ты сегодня, кстати, в своей комнате ночевал?
— Ха-ха, Лерка, что ли, хвастанула? Ну, это дело такое… Подумаешь, Лерка.
— А она что, в люди не хочет? Ты вот был шофер, станешь менеджером. К тебе в помощники Валерия Семеновна еще не набивалась? Или ей хватит звания «менеджер по кухне»? А что? Тоже красиво.
— Ладно, ты меня не учи. Больно ты много стал знать обо всех, а сам чистенький? Как же, поверю! Все от хорошей жизни любят отговаривать, только сами-то готовы; дерьмо жрать, лишь бы в люди пролезть.
— Значит, до сих пор ты был не человек?
— Человек, не человек. Я покурить сюда пришел.
— Хорошее место.
— А чего, он же теперь ничего со мной не сделает, хоть в рожу ему плюй. А то как же — гонору было. Валерий Валентинович!..
Леонидову вдруг стало плохо. От сигареты опять замутило. Почувствовав это, Алексей извинился и, оставив Липатова в коридоре, толкнул дверь в собственные апартаменты.
Жена Александра уже сидела на кровати, абсолютно проснувшись, и ждала мужа.
— Ой, Леша, это правда?
— Что правда?
— Иванов умер.
— Ну да, Иванов умер, да здравствует Иванов! Не нравится мне все это. А тебе кто сказал?
— Да Анечка Барышева заходила.
— Серега не пришел?
— Пришел. Скоро приедет милиция. Дороги-то уже давно расчистили, не как в прошлый раз.
— Что ж, флаг ИМ: в руки, барабан на шею. А мне дали отставку.
— Вот это правильно, — обрадовалась Александра. — Ты, Лешечка, все близко к сердцу принимаешь. Ну, случилось там, чего— так сами разберутся. Не нервничай только.
— С каких пор ты так переменилась, жена?
— Да никто вокруг тебя. не менялся. Очнись, Леонидов. — Пойдем с Сережкой погуляем. На улице солнышко. Знаешь, как пахнет в лесу, когда легкий морозец и снежинки на еловых ветвях блестят на солнышке.
— Ну ты, литератор. Не приплетай меня в свои поэмы. А впрочем, почему бы не пойти? Поесть не удалось, так хоть кислорода вволю наглотаюсь. Где мой толстый свитер?
— Ох, Леша, не любишь ты следить за своими вещами! Ну где ты его вчера бросил? Вспомнил?
— Слушай, я для того и женился, чтобы подобными мелочами голову не забивать.
— Ах так? А я для чего тогда замуж выходила?
— Чтобы не скучно было. Забота о двоих отнимает больше времени, чем забота об одном человеке. Закон математики. Хотя ты ж у нас гуманитарий. Тебе не понять.
— Зато мне понять, что пора тебя привести в чувство. Живо одевайся, мы с Сережкой тебе быстренько поможем привести в порядок организм.
— Ага! Сейчас! — Алексей засуетился, напяливая на себя теплую прогулочную одежду, но выяснить отношения до конца им не удалось, потому что в дверь кто-то тихонько поскребся.
— Войдите, — втягивая голову в плечи, прошипел Леонидов.
В дверной проем робко протиснулись толстые Лизины щеки и прядь неровно покрашенных волос.
— Можно?
— Чего тебе? — выдохнул Леонидов.
— Эльза хочет вам что-то сказать.
— Как выяснилось, я в этой истории вообще ни при чем. Может твоя Эльза с тем же успехом Манцеву в рубашку поплакаться или красивому мальчику Юре. Уверен, что это ей доставит больше удовольствия.
— Она вас ждет, — обреченно всхлипнула Лиза.