Угли "Embers"
Шрифт:
Тоф шмыгнула носом. Состроила сердитую гримасу — она не плакала. Как бы всё ни запуталось.
— Ты говоришь, что я не могу ему помочь?
…И её голос не дрожал. Нет.
— Я говорю, юный мастер Земли, что если твой друг всё же выживет, то возблагодарит Агни, что он — в воде, а ты — нет, — строго сказал Ши. — Это воды Народа Огня. Он путешествовал среди этих островов, плавал в этих морях. Если у кого из вас и есть шанс пережить такое, то это у него.
— Но я чувствовала, как Аанг ударил его. — Тоф едва могла произнести эти слова. Она до сих
— Я знаю, — Ши обнял её. — Я знаю.
Примечание автора:
*Алмазная пыль — взвесь мельчайших кристалликов льда в атмосфере. Явление можно встретить где угодно при низких температурах, но особенно часто оно встречается на полюсах.
Визуализация:
http://img-fotki.yandex.ru/get/4808/zenit-ps.7/0_54728_b001d21c_XL.jpg
**патина — оксидно-карбонатная пленка, образующаяся на меди и её сплавах.
========== Глава 78 ==========
Боль. Проникающая, сломанная боль, которая означала, что что-то… было совсем плохо.
«Что… где?..»
Ни холода, ни тепла. Сырость, стягивающая кожу, волосы и одежду. Соль на губах, набегающие на лицо волны и удар чего-то шершавого, вызвавший слезы боли на глазах, когда сдвинулись его сломанные ребра…
«О, черт, нет!»
Рука Зуко серпом прорезала воду, создав обжигающую пену, которая ошпарила и заставила почернеть кожу леопардовой акулы от глаза до жабер и оттолкнула её в сторону, так что на него плеснула только волна от её движения. Вместо зубов. Кучи-кучи зубов.
«Мне надо выбраться из воды».
Двигаться было больно. И если боль была настолько сильной при том, что океан поддерживал его, то ему даже думать не хотелось о…
«Не думай, просто сделай».
Он поднял обе руки насколько смог, сфокусировавшись на чувстве воды вокруг и под ним. Давление, выталкивание, неровное покачивание, совсем не похожее на лодку…
Леопардовая акула ударилась о лед, встряхнув все его кости.
«О, да. Что-то точно сломано. Много чего».
Боль была предупреждением. Он получил предупреждение. «Продолжай двигаться».
Зуко сморгнул красные вспышки в глазах, вглядываясь сквозь мутный лед, чашкой окружавший его, и стараясь определить, где находятся хищники…
Ещё один вгрызающийся внутрь, ослепляющий удар.
«Не двигайся. Просто дыши».
Леопардовая акула кружила вокруг льда, круглые глаза смотрели на сломанного человека, до которого почему-то было невозможно добраться.
«Соберись». Снова погрузив руки в лужу попавшей внутрь ледяной чаши морской воды, Зуко поднял их вверх. Не так высоко, как в первый раз — потерять сознание было бы плохо…
И снова. И снова — лед дрожал и укреплялся под ним, поднимаясь над волнами. Леопардовая акула кружила на расстоянии, почерневшие с одной стороны жабры всё ещё пытались качать воду,
Под поверхностью молнией мелькнула тень.
Зуко прошипел новую порцию ругательств, отгоняя боль, когда поднятая волна закачала его импровизированный айсберг…
Леопардовая акула исчезла.
«Что. За. Черт?»
Сломанные ребра или нет, но Зуко поднял новую порцию льда. На дюйм выше воды, на два…
Что-то коснулось слоя замороженной морской воды под ним. Медленно. Испытующе.
«Дело дрянь».
Темное и гладкое, похожее на мокрый мех коало-выдры. Гибкое, как стрекоза, несмотря на то, что с одной стороны толстой, покрытой мехом шеи находилось нечто, напоминающее надувшуюся шишку. И зубы.
Зуко очень-очень хорошо рассмотрел зубы, когда длинная безносая морда ткнулась выше края его льда. Как у зебрового тюленя, только больше: каждый зуб был длиной в его руку, отогнутый назад и с зазубринами по краю, чтобы вырывать куски из ещё живой жертвы. Кость зубов всё ещё была немного окрашена красным и блестела, когда язык пробежал по ним и испытующе потянулся вперед…
Согнув пальцы, Зуко поднял лед между собой и попыткой попробовать на вкус. Задержал дыхание, когда розовая плоть коснулась замороженной воды…
Шорох меха, скользнувшего в воду, и тварь исчезла.
«…Это было слишком легко».
Он мало что мог рассмотреть в воде, кроме блеска солнца на волнах. Он не мог видеть эту мохнатую неизвестную тварь с зубами-пилами, скрывающуюся в воде.
Что не означало, что её там нет.
Он не мог определить, насколько большой она была. Он видел только зубы, морду и мех, но животное было большим. Большим как летающий бизон. Достаточно большим, чтобы он стал несколькими приличного размера кусками. Тварь могла выжидать.
…Что означало, что она была достаточно умной, чтобы искать еду вместо льда. Потрясающе.
«Я труп».
Не шутка. Не жалоба. Холодное, расчетливое понимание.
«Я посреди океана. Я понятия не имею где. У меня сломаны ребра, сломано одни духи ведают что ещё, мое единственное плавательное средство — кусок льда, и что-то хочет меня съесть. Что-то с очень-очень большими зубами…»
Он знал эти зубы.
«Кадзайт. Там в воде кадзайт».
На миг его глаза заколо нечто, не имеющее отношения к боли. Тысяча лет. Больше тысячи лет, и Ко не победил. Духовные животные Воды всё ещё существовали.
«Они живы». Ему хотелось погрозить кулаком небесам и прокричать это лично Похитителю Лиц. «Ходячие киты живы!»
И этот хочет его съесть.
«Это не просто ходячий кит».
Нет, если животное задержалось, чтобы разорвать его на маленькие, удобные для жевания кусочки. Это был не просто кадзайт. Это был морской змей.
«Разумеется. На что ещё я могу свалиться в океан?
…Неудивительно, что Катара слетела с катушек».
Она училась как боевой покоритель воды, не целитель. И она училась быстро. Учитывая, каким был Северный полюс, и кем был Аанг, то она тренировалась у Пакку.