Угли "Embers"
Шрифт:
Синие глаза прищурились, тем самым указывая, что Хакода в точности знал, на что намекала Саолуань.
– Моя дочь никогда не причинила бы вреда своим людям.
– Вы думаете, Лангшу хотел ранить Шенгов? – крикнула в ответ Саолуань. – Покорители расстраиваются и покоряют. Они не всегда понимают, что покоряют. Не до тех пор, пока не развернешь их так, чтобы они увидели, - она вздохнула. – Зуко сказал, что Катара была готова поднять бунт. Пыталась заставить ваших воинов начать убивать людей, когда он только и хотел, что уйти. На острове? Моей работой было бы сесть на неё. Так что вы видели?
–
– Которая вот так вот близко подошла к тому, чтобы разнести в щепки весь ваш флот только потому, что разозлилась! – рявкнул Лангшу.
– Может моей дочери и надо практиковаться в покорении, но она никогда намеренно не причиняла вред своему племени, - твердо ответил Хакода. – Покорители воды благословлены духами. Мы чтим и уважаем их. Мы не наказываем детей-покорителей воды, когда они совершают ошибку. И мы не убиваем их. – Он указал на гавань. – Тот покоритель огня – сын, внук и правнук людей, которые приложили все силы, чтобы уничтожить мир. Почему воины с острова Киоши находятся рядом с такими… людьми?
И если бы Зуко услышал этот тон, Лангшу знал, что корабли уже стали бы пеплом. «И я не уверен, что стал бы его останавливать».
– Он спас мою жизнь.
– Правда, - ровно отозвался Хакода. – Зачем?
«Потому что он в той же жуткой лодке, что и я. Потому что нас обоих захапали духи… ваша Ла, если говорить конкретно. Потому что он хороший парень, даже если он дерганый, как гремучая гадюка на горячем камне».
– Знаете что? Мне всё равно. Я умирал. Он избавил меня от этого. Теперь мы сидим на вершине вулкана, который убил Аватара Янгчен, и он пытается не дать ему забрать Аватара Аанга. Я собираюсь помогать. А что собираетесь делать вы?
Хакода снова осмотрел его с головы до ног. Этот взгляд был менее похож на взгляд на ребенка и больше на тот, которым он удостаивал одного из молодых воинов племени.
– Эта дымящаяся кочка может убить Аватара?
– О, позволь мне, - с мрачным весельем попросила Саолуань. – Та скала? – Она указала вниз, на конус. – Это просто малюсенький кончик Асагитацу. – Она широко раскинула руки, охватывая всю кальдеру. – Ваши корабли? Они сидят в Асагитацу.
Хакода задохнулся.
– Этот покоритель огня не… вы живете в!..
– Вы не знали? Покорители огня любят жить на вулканах. Это держит их в форме, - слегка усмехнулся Лангшу. – Как покорители воды живут на льду.
Синие глаза прищурились, явно обдумывая мысль.
«Ха, интересно почему? Ни одна из колоний на Восточном континенте не расположена на вулкане. Чего он добивается…»
Западные острова. Точно. Зуко был прав.
«Вторжение. О, обезьяньи перья».
– Так что, да, Асагитацу может убить Аватара, - сказал Лангшу, прежде чем Хакода мог сказать что-нибудь ещё более оскорбительное. – И уже убивала. И в Ба Синг Се, и в Северном Племени Воды есть записи. Аватар Янгчен умерла здесь. – Он чувствовал это костями. Он знал это, как он знал ландшафт, по которому они передвигались. Он видел призраки осенних листьев, исчезающих в травах горного лета. «Я знал это место. Давным-давно».
Хьёрин
– Покорители воздуха очень уязвимы к вдыханию пепла, - Лангшу заставил себя продолжить разговор. – Они приспособлены к выдыханию высокогорного, сильно разреженного воздуха. У них нет… такой защиты, как у жителей низин. – И даже отдаленно такой сопротивляемости, как у драконьих детей. Пепел и дым не убивали их так, как большинство других людей. – Их целители могут излечивать поражения от пепла – по крайней мере, так утверждают рассказы – но когда хоть кто-нибудь в последний раз видел воздушного целителя? Если Асагитацу извергнется… Если Аанг попадет с подветренной стороны, пусть даже это будет в Ба Синг Се… - он поморщился. – Это может его убить.
– Моя дочь – целительница, - возразил Хакода.
– Здорово, - протянул Лангшу. – Она знает, как справится с закупоркой легких? Вот о чем мы говорим, - он вздрогнул. – Очень уродливый способ смерти.
– Эй, - Саолуань положила руку ему на плечо, предусмотрительно оставив ему место для того, чтобы вытащить меч. – Расслабься, Похититель Лиц действует через море, так? Здесь, наверху, мы будем в порядке.
– Угу, я надеюсь, - буркнул Лангшу. Постарался отстраниться от воспоминаний о тех, кто задохнулся и умер от первого извержения Асагитацу столетия назад: задыхающиеся, лишенные дыхания обломки тел, умоляющих о воздухе, который не поступал. Постарался не чувствовать ужаса Хьёрина, когда они поняли, что Асагитацу не остановить. Ни Аватару. Никому.
Стараясь не помнить жар и поражение и темные снежинки стекла, раздирающие его легкие изнутри…
«Не надо. Не думай об этом».
В своих снах он видел их всех: задыхающихся, горящих, умирающих. Во снах Зуко терпел неудачу, и Асагитацу смеялась над ними громовым смехом из горящих облаков, пока рой утонувших смыкался вокруг. Его дух только и мог, что беспомощно смотреть, как мертвецы разрывали их на части…
Во снах у всех мертвецов было лицо Саолуань.
Лангшу втянул воздух, стараясь не дрожать. Отталкивая ужас в сторону.
– Прости, я просто… продолжаю это видеть. – «Ты могла умереть. Ты могла умереть прямо рядом со мной. И я бы не узнал, пока не стало бы слишком поздно».
– Грызун? – У Хакоды был такой вид, словно ему хотелось спрыгнуть со склона и катиться до самого своего флота. – Чем Зуко оскорбил его?
– Продолжил дышать, - проворчал Лангшу. Взял тюк полегче – он знал, что Саолуань станет возмущаться, если он возьмет потяжелее, блин, он же не был ребенком – собрал лед взмахом руки и зашагал дальше. И заставил себя просто… дышать. «Вдох и выдох. Спокойствие. Зуко – не единственный, кому хочется ломать вещи».
Дело было не в том, как близко Саолуань оказалась от смерти. Это была цена, чертова бесящая цена того, что он был, кем был.
«Мы стоим посредине. Мы можем пройти по самому берегу духова моря и вернуться обратно».
И цена заключалась в том, что яорэн отрывал свою душу от тела. Совсем чуть-чуть.
Душе не полагалось отделяться от живого тела. Это оставляло зазор в чи. Острый край во всех твоих мыслях, во всех твоих чувствах. И единственный способ исправить это – просто жить какое-то время. И надеяться на выздоровление.