Удивительный монгол
Шрифт:
Дедушка ответил:
— Выпускайте его здесь. Пусть сначала увидит это место и нас.
Я не знала, чего ожидать. И хотя Мушка стояла позади меня, толкая мордой в спину, а Скип был заперт в доме, чтобы не лаял, мне все казалось необычным. Даже еще не видя Таха, я волновалась. И знаешь, по-моему, Мушка догадывалась, что там, в стойле, что-то загадочное и дикое и это относится к ней. Она все время пыталась просунуть голову под мою руку и толкала меня в спину, как будто хотела, чтобы я ушла и взяла ее с собой.
— Ш-ш-ш, Мушка, — сердито шепнула я.
Даже не знаю, почему я заговорила
— Отойди, Китти, — попросил дедушка и велел ветеринару открыть задний борт.
В тот момент, когда ветеринар стал открывать задвижку, Мушка начала пятиться, а потом повернулась и убежала к другой стороне дома.
Дедушка засмеялся и сказал:
— Она еще передумает.
Потом задний борт открылся, и, пока Tax появлялся дюйм за дюймом, я поняла, что вижу совершенно незнакомое и очень дикое животное, и, сделав гримасу, сказала: «Но он же уродец!» Я не ожидала увидеть лошадь, которая была бы такой коренастой и сильной, такой косматой и пятнистой, причем часть меха слиняла (на шерсть это было непохоже). Совершенно необычная грива, она торчала, как зубная щетка. Но самой удивительной была огромная голова. Жеребец действительно походил на тех доисторических лошадей, рисунки которых дедушка развесил по стенам в своем кабинете.
А бакенбарды! Я еще никогда не видела лошадь с бакенбардами.
— Ну разве не красавец! — воскликнул дедушка, когда Tax вышел.
— Страшилище, — ответила я невольно. — Он как бешеный. — Я вправду напугалась.
А дедушка смеялся.
— Ты еще передумаешь, — сказал он. И мне кажется, Tax заставил меня начать передумывать в тот самый момент, когда застыл, глядя на нас, нагнув голову, как будто готовясь напасть. И потому, что выглядел он таким злым и страшным, я вдруг вспомнила все то, что ты писал про него, каким он был храбрым, непоколебимым и непобедимым, когда вы его преследовали. И теперь мне было все равно, красив он или нет.
Но дедушке я сказала:
— Он никогда не будет здесь счастлив, дедушка. Он слишком дикий и слишком другой. Он никогда не приживется!
— Посмотрим, — ответил дедушка. В этот момент Tax напряг мышцы, как большой кот, будто собирался прыгнуть. Но вместо этого он изо всех сил помчался галопом в луга. Он скакал, как бы стараясь распластаться по земле вместе со своими странными толстыми короткими ногами. И вскоре исчез в долине. Но и дальше, по-моему, он скакал и скакал.
— Великолепно, — сияя, воскликнул дедушка. — Удивительно! Что за лошадь! Превосходно!
Я оглянулась, ища Мушку, но она в ужасе спряталась за дом. Дедушка хлопнул себя по коленкам и счастливо засмеялся в свою колючую бороду.
— Ну, а теперь подождем, что сообщит нам Питер, — сказал он. — Я свяжусь с его Вороньим гнездом и скажу, чтобы он теперь последил за диким жеребцом.
Воронье гнездо — это сделанный из стекла наблюдательный пункт, находящийся на самой высокой горе заповедника. На его площадку так трудно взбираться, что дедушка не разрешает мне лазить туда.
Питер — дедушкин помощник — должен находиться там летом и зимой, наблюдая за животными. Оттуда видно на многие мили кругом. На будущий год собираются
Мы пошли в дом, чтобы связаться с Питером по радио при помощи специального передатчика, и, когда я проходила мимо Мушки, она впервые убежала от нас, как будто мы ей сделали что-то плохое.
— Уже срабатывает, — заметил дедушка.
— Что срабатывает?
— Сейчас она встревожена. Но Мушка уже понимает, что происходит. Она поняла…
Я не спросила, что же такое поняла Мушка, но, во всяком случае, начало положено.
Мне почему-то казалось, что они никогда не будут вместе. Мушка никогда не уйдет с пастбищ вблизи дома, a Tax никогда не подойдет к дому. Я даже была уверена, что он уже ищет способ убежать.
Но дедушка сказал: «Терпение, милая» — и попросил Питера по радио немедленно сообщить нам, как только он увидит Таха.
— Что, по-вашему, станет делать дикая лошадь? — прозвучал голос Питера в динамике.
— Честно говоря, не знаю, — ответил дедушка. — Вообще-то ничего особенного. Найдет какое-нибудь укромное местечко и пока не будет высовывать оттуда носа.
Tax как раз так и поступил. На следующее утро, когда мы завтракали, Питер срочно вызвал нас из Вороньего гнезда. (Питер — небольшого роста и очень любит танцевать. А поскольку он все время там один, то все время танцует. Танцует шотландские и, современные танцы, даже «русскую» и «венгерку», и все сам с собой.)
— Профессор, я сейчас вижу дикого коня. Он снует повсюду, ищет выхода или разыскивает свой табун.
— Прекрасно, — ответил дедушка. — Постарайся не потерять его из виду.
После этого, в разное время дня и ночи, Питер сообщал о том, что делал Tax. Питер всегда был взволнован. Присутствие Таха вызывает какое-то странное волнение, как-будто ждешь, что произойдет что-то необычное или ужасно дикое. Я все время чувствую это, и дедушка тоже.
— Ему, бедному, здесь, наверное, очень одиноко, — как-то сказала я дедушке.
— Верно, — ответил он. — Tax — стадное животное, поэтому он скучает по своему табуну. Мы заставим его почувствовать себя еще более одиноким, прежде чем пошлем к нему Мушку.
Я ничего не ответила, потому что была уверена, что Мушка никогда не останется с Тахом и даже никогда не подойдет к нему.
Питер следил за ним целую неделю, и после того, как Tax совершенно измотал себя, носясь что было мочи по всему заповеднику, он в один прекрасный день решил остаться в небольшой долине, в которой росла какая-то соленая трава, была песчаная почва и немного воды.
— За ним так интересно наблюдать, — рассказывал нам Питер по радио. — Он все время сердито трясет головой, и размахивает хвостом, и все осматривает холмы, как будто ищет чего-то. Он гоняется за всеми, кто попадется, особенно за лошадьми, овцами и птицами. Вчера я видел, как он погнал горного козла и помчался за ним в горы. Он даже гонял грачей, и они разлетались, как будто их преследовал сам дьявол. Удивительная лошадь, профессор! Непостижимая! Он выбрал себе долину, где придется попотеть, если захотите поймать его.