Удивительный монгол
Шрифт:
До свидания, Китти.
Барьют.
Здравствуй, Барьют!
Пишу, чтобы сказать, что не могу перестать думать о Мушке и Тахе, даже если они погибли. Нет-нет да и всплакну по ним. Мне все кажется, что они где-то в холодном снегу стоят, прижавшись друг к другу, или замерзают в голых, пронизанных ветром горах. У меня теперь новая мама, она очень добра. Скоро я навсегда уеду из заповедника, увы, и буду жить в Портсмуте. Миссис Эванс очень огорчена. Про дедушку и не говорю. Вот и все, больше на открытке не помещается. Ты хорошо пишешь по-английски.
Привет.
Китти.
Милая Китти!
Наша Академия наук в Улан-Баторе получила сообщение о том, что геологи видели двух диких лошадей в сотне километров к западу от наших гор. Мне об этом сообщил Грит, который думает, что это могут быть Tax и Мушка. Но я сомневаюсь. Наверное, это две из тех пяти лошадей, которых не хватало в табуне. Помнишь? Думаю, это они.
Во всяком случае, напишу сразу же, если что-нибудь узнаю.
Искренне твой
Барьют.
Дорогой Барьют!
Если это наши, немедленно телеграфируй. Даже если это и так, невозможно поверить. Но я снова полна надежд и волнений. Дедушка говорит, что ты можешь послать телеграмму с оплатой у нас, если хочешь.
Жду. Твой друг
Китти.
Из Улан-Батора. Уэльс. Заповедник «Черные горы». Мисс Китти Джемисон.
Дорогой друг. Tax Мушка определенно появились в наших горах. Ищем. Подробности после выяснения. Очень взволнован.
Твой друг
Барьют.
Дорогая Китти!
Вот и невероятная, как всегда, история, как и все, что касается Таха и Мушки. Рассказывать ее слишком трудно и больно, но это необходимо сделать, и ты не представляешь, как это грустно.
Пятого марта другие геологи, которые проводили работы в наших горах, сообщили по радио на базу, что они видели двух лошадей, с трудом шедших по одному из длинных ущелий.
Когда об этом узнали у нас (я был дома на каникулах), все решили немедленно мчаться в ущелье, чтобы найти этих лошадей. Брат, сестра, отец, дяди и даже мама с дедушкой — все хотели ехать. И конечно, тетя Серогли. Но всем поехать было нельзя, и отправились только четверо: отец, Грит, тетя Серогли и я.
Выехав рано утром, мы к исходу дня достигли самого дальнего края длинного ущелья, одновременно с нами там появился и дикий табун. Дикие лошади очень беспокоились, как будто знали, что что-то происходит. Молодой вожак носился кругом, как будто был цирковой лошадью, а потом неожиданно повернул весь табун обратно, и они ускакали.
Минут через десять появились Tax и Мушка. Не могу сказать, Китти, что я пережил. Это было слишком много для всех нас. По щекам тети Серогли бежали блестящие слезинки.
— Так вот она, эта милая английская кобылка, — сказал мой отец. — Вот она, маленькая верная подружка, — все твердил и твердил он.
Ты так много писала о Мушке, что мы знали ее так же хорошо, как собственных лошадей. Больше того! Мы все сразу подумали о тебе, Китти. Каждый из нас.
— Да она же вот-вот родит, — вдруг воскликнул Грит.
Мы тоже все это заметили. A Tax стоял рядом, прял ушами, помахивал головой, и у него был совершенно
— Ему придется сразиться с молодым жеребцом, если ему нужен весь табун. И он знает это, — сказал отец.
— Может быть, ему нужна только Мушка, — предположила тетя Серогли. — Может быть, он не хочет присоединяться к табуну. Они просто будут держаться вместе.
— Нет, ему нужен табун, — ответил отец. — Посмотри на него.
Tax скакал по кругу, как будто объявляя это место своим и в то же время подбадривая и разжигая себя. Когда мы уезжали, Tax отправился осматривать свои владения, а Мушка осталась на месте, как будто только это ей и оставалось. А еще терпение.
Нас, конечно, встретили тысячью вопросов, и, наконец, достав большую карту, мы определили их путь домой. И хотя все восторгались упорством Таха, мы не могли не удивляться, как твоя домашняя маленькая английская кобылка совершила с ним это невероятное путешествие.
А потом все начали спорить о том, как с ними поступить. Отправлять ли Таха обратно в ваш уэльский заповедник? Или Мушка вернется, одна? А жеребенок? Ему нельзя оставаться в диком табуне, так как он не чисто дикий. Он же наполовину шотландский пони. Мы, правда, знали, что наше мнение еще ничего не значит.
Решать-то будут ученые.
Наконец моя сестренка Миза спросила отца, когда, он думает, Мушка должна принести жеребенка.
Когда отец начинает большим пальцем потирать свои черные усы, мы знаем, что не все в порядке.
— Ну? — поторопила его мама.
— Я думаю, что английская лошадка родит своего жеребенка завтра или послезавтра. И мы должны быть очень осторожны, чтобы не беспокоить ее. Очень, очень осторожны.
Мы уже знали, его что-то беспокоит, но он больше ничего не хотел говорить. На следующий день мы вместе с отцом и Гритом поехали посмотреть, все ли с Мушкой в порядке, и когда, подкравшись по склону холма, заглянули в. долину, то увидели там весь табун. Впереди, прямо напротив Таха, стоявшего рядом с Мушкой, находился вожак.
— Сейчас они будут драться, — прошептал Грит.
Молодой вожак начал суетиться вокруг табуна, как бы погоняя его. Все его послушались, кроме Таха и Мушки. Она была на ногах, но казалось, что лопнет, если сделает хоть шаг. Голову она опустила и выглядела усталой. Tax просто стоял рядом, наблюдая, что делает жеребец-вожак. Их стычка должна была стать первой пробой сил.
— Теперь или никогда, — прошептал я, следя за Тахом.
Не успел я этого сказать, как вожак двинулся на Мушку сзади, заставляя ее идти за табуном, но на его пути оказался Tax, низко опустивший голову. Он так сильно лягнул вожака, что тот едва не упал. Оправившись, он попытался лягнуть Таха, но тот, отпрыгнув в сторону, бросился на молодого вожака. И снова едва не сбил его с ног, причем проделал это молниеносно.