Удиви меня

Юнина Наталья

— Сонь, успокойся. Никто тебя не выдаст замуж против воли. Бред какой-то. Я поговорю с твоим отцом. И выкинь эту чушь из головы, — убирая влажные пряди волос с ее лица, аккуратно провожу по щеке, смахивая набежавшие слезы. — Забудь об этом, глупышка.

— Сергей Александрович, добрый день. Какая неожиданная встреча, — поднимаю голову на стоящую рядом Полину и на секунды застываю. Черт, вот она идеальная возможность щелкнуть заразу по носу. Но не с Соней это делать. Только не с ней.

— И вам добрый, Полина Сергеевна.

Глава 29

А почему

я зову его сукин сын? Может у него прекрасная мать, а сука-то он сам. Хотя это слишком хорошее для него слово. Алмазов назывался бы собачкой женского пола, если бы просто отнес случайную девку или любовницу в воду, покружил ее и слегка позажимался. А вот нести девицу обратно опять-таки на руках — это уже самый настоящий урод. Сама не могу объяснить, как вскочила с пледа и пошла в их сторону. Никогда не понимала, как человек может что-то совершать в состоянии аффекта. Мозг! Ну ведь должен же он все равно работать. А сейчас, смотря на то, как он в очередной раз о чем-то говорит с девкой, еще и вытирает ее, и тянется рукой к ее лицу, у меня напрочь отключается голова. Я реально не понимаю, как оказалась возле них.

— Сергей Александрович, добрый день. Какая неожиданная встреча, — на удивление, мой голос звучит ровно, я бы сказала безэмоционально. А вот внутри все ходит табуном. И, кажется, у меня проблема: мои глаза не знают за что зацепиться. За девицу или за немного удивленного Алмазова? И нет, на его лице нет ни грамма неловкости или страха, которые я от него ожидала за то, что, по сути, поймала на горячем.

— И вам добрый, Полина Сергеевна, — спокойно отвечает он, привставая с шезлонга. Это что, все? Полина Сергеевна? К такому меня жизнь не готовила. А как обычно ведут себя люди в такой ситуации? Почему он молчит? А я? Какого лешего в мою голову не приходит ни одной мысли? Да скажи же хоть что-нибудь, Полина!

— Не подскажете, как вода? Что-то страшновато купаться, — ну все, меня точно сглазили. Про погоду еще спроси, придурочная.

— Вполне себе теплая. Можешь спокойно купаться, Полина, — слегка улыбаясь, произносит Алмазов. Как же мне хочется сейчас ударить его в лицо. Так, чтобы сломать ему нос. И ногой топнуть. Точно, хочется топнуть ногой с громким возгласом «урод».

— Сережа преувеличивает, вода прохладная. Бодрит, я бы сказала, — встревает девица, голос которой заставляет опустить голову вниз.

— Спасибо, что сказали правду. А то мне все всегда врут, дабы затащить в воду, — тихо произношу я, рассматривая ее.

— Человек вообще поганое существо, скажет и сделает все что угодно, лишь бы получить желаемое, — чуть улыбаясь произносит девица и принимается изучать мои ноги. Медленно скользит взглядом вверх, как будто сканирует каждую черточку и особо задерживается на груди. Подумала бы, что лесбиянка, но нет, вряд ли. Увиденным она осталась недовольна, вот только я не поняла, что ей не понравилось больше — моя грудь или лицо. — Сережа, а ты нас не представишь?

Сережа, Сережа, Сережа… Почему у меня не получается так легко произнести вслух его имя. А у нее прям как песня звучит. Мягко так. Красиво что ли. И девица сама по себе… красивая. И значительно моложе, чем показалось издалека.

— Полина — моя…, — затянувшаяся пауза, во время которой, кажется, не только я раскрыла рот. — Студентка. Соня — моя сестра.

— Сводная сестра, — быстро добавляет девица, поправляя руками свои длинные волосы. Да, надо признать, что сейчас я в самой настоящей попе, и не только потому

что не знаю, что сказать и как себя вести после «студентки» и «сестры», а просто, потому что этой самой сводной сестре, которая, насколько мне не изменяет память, на самом деле ему никто, просто обычная девушка, я проигрываю по всем фронтам. Никогда не тешила себя иллюзиями. Я объективна и крайне честна сама с собой. По крайне мере, была честна. Я не красавица, симпатичная — да. Возможно, временами, с косметикой и правильно подобранной одеждой приближена к заветному многим слову «красивая», но назвать меня в общепринятом смысле слова красавицей — нельзя. Да и не стремилась я к этому никогда. Красота далеко не самый нужный элемент по жизни. А сейчас от чего-то я чувствую себя… букашкой. Вроде бы должно быть наоборот — я стою, а она лежит, но нет. Никогда не испытывала комплексов по поводу маленького роста, но вот сейчас, смотря на сестру Алмазова, сантиметров десять в ногах мне бы точно не помешали. А ведь она далеко не дылда, но ноги… Да, определенно мужчинам нравятся такие ноги.

— Кстати, вы одногодки, можете с легкостью найти общий язык, — перевожу взгляд на Алмазова. — Хотя… Полина у нас девушка с очень черствой изюминкой, не факт, что найдете этот самый общий язык.

— У кого нормальные зубы, тому изюминка не кажется черствой, Сергей Александрович. Хороший стоматолог вам в помощь.

— Был недавно, Полина Сергеевна. И с зубами, и с деснами у меня оказалось все в полном порядке. Дело в самой еде. Стоматолог дал лишь единственный совет про любимый мною сухарь.

— Не есть, а питаться жидкой и на все готовой пищей?

— Никак нет. Он мне сказал то, о чем я и так думал: если сильно хочется сухарь, то надо его перед употреблением размягчить. В чай, например, мокнуть, или в кофе.

— Ну да, ну да, сделать его булочкой, окунув в жижу.

— Нет, все же это не булочка. Я умею признавать свои ошибки — мною выбранный сухарь в булочку, вероятнее всего, не превратится.

— Вот только не пойму, зачем выбирать сухарь, если можно сразу съесть булочку, которая лежит себе прекрасно на ш… столе, демонстрируя свои аппетитные… края?

— Так хочется же сухарик. Когда его быстро окунаешь в какую-то жижу, как вы выразились, Полина Сергеевна, он все равно остается сухарем, просто чуть мягче, но с желанными похрустыванием.

— Вас очень интересно слушать, занимательная беседа, ничего не скажешь. Однако вынуждена вас прервать. Сережа, я хочу в воду, — оба синхронно переводим взгляд на шезлонг. — Вот прям очень хочу.

А дальше произошло то, чего я совершенно не ожидала — Алмазов подхватил ее на руки и, подмигнув мне, пошел к воде.

* * *

Наверное, мне должно быть стыдно за то, что, рассматривая длинные ноги этой самой Сони, я так и не поняла, что она просто… не ходит. И лишь спустя несколько минут, когда Сергей в очередной раз принес и положил свою так называю сестру обратно на шезлонг, эта мысль только укрепилась. И да, с точки зрения будущего врача, мне все же стыдно. Но есть еще человеческий фактор, и, пожалуй, сейчас он сыграл со мной злую шутку. А еще я судорожно вспоминала все, что мне говорил Алмазов про семью. Сестре, кажется, тринадцать, и мать у них точно общая. И раз Алмазов сказал, что она моя ровесница, значит это совершенно точно не та сестра, что только подтверждает мои первые умозаключения. Дочь отчима? Могу поклясться, что про нее он мне ничего не говорил.