Удиви меня

Юнина Наталья

— Сто процентов. Вот до сих пор скидываю твои волосы с моего халата.

— Да, наверное, мне. Хотя… кончики сеченые? Тогда не мои. Ладно, шучу. Что у вас за дело?

— Вопрос очень личный. И не сочти за дурость. Короче, скажи мне вот что, ты же ездишь отдыхать на озеро?

— Ммм… езжу.

— А на какое? Хочу завтра с девушкой на озеро сгонять, а вот не знаю куда. Везде грязно, может у тебя есть какое-нибудь хорошее место на примете, ну скажем, куда вы семьей ездите отдыхать?

— Да, мы туда уже лет десять ездим. Записывайте.

Только это залив.

— Да еще лучше. Давай, я записываю.

— Едете по Приморскому шоссе. Проезжаете Зеленогорск, едете дальше вдоль берега, в населенном пункте Смолячково будет поворот, хотя давайте я вам лучше геометку скину, а то заблудитесь все же. Там стоянка небольшая, слева от нее будет лагерь, а прямо залив.

— Лагерь?

— Да. Он заброшенный. Ну вернее, не действующий. Там можно с девушкой пошалить. Вообще очень хорошее и красивое место. И людей не так много, как на обычном пляже.

— Супер. Спасибо, Ань, ты не представляешь, что ты сейчас для меня сделала.

— Да не за что, — растерянно бросает она.

— Ну все, пока.

Сестры, блин. В жизни не скажешь. Небо и земля.

Кладу трубку в карман и тут же натыкаюсь взглядом на стоящую около ординаторской Полину. Другая она какая-то. И дело не в джинсовом сарафане, который делает ее совсем девчонкой, а в выражении лица. Такое, словно кто-то умер. Как только она замечает на себе мой взгляд, тут же заходит в ординаторскую. Ну а я как прилипший иду вслед за ней.

Совершенно не планировал совать ей деньги и посылать за шавермой. Вчера она бы точно завуалированно послала меня в жопу за такую просьбу. А сейчас я, пожалуй, воспользовался ее несколько странным, несвойственным ей поведением.

— Не делайте так больше! — возмущенно бросает Полина в ответ на легкий шлепок по ягодице.

— Я постараюсь, но не обещаю. Помню про УК РФ. Помню и скорблю. Шевелись, Полина Сергеевна, — на ходу бросаю я, пытаясь скрыть улыбку и первым выхожу из ординаторской.

* * *

— Кажется, шаверма еще теплая, — кладет на стол пакет и ставит кофе. — Сдачу не верну. Там копейки были, я женщине кинула, она с котенком сидела. И да, я знаю, что это такой ход, рассчитанный на лохушек вроде меня и никакому котенку скорее всего ничего не перепадет. Но мне так будет спокойнее.

— Господи, оставила и ладно. Ты чего такая пришибленная? Я же забыл, давай трусы тебе покажу, настроение подниму.

— Прекратите. Это уже перебор.

— Ну ладно, можешь понюхать меня, я помылся и полил себя туалетной водицей. Не в смысле которая с унитаза, а та, которая тебе нравится, — ноль. Ноль реакции. Как будто передо мной совершенно другой человек.

— Я пошла переодеваться, приятного аппетита.

— Стой, — хватаю ее за запястье. — У тебя что-то случилось?

— Нет, все нормально, — вырывает руку и, не смотря на меня, идет к выходу.

Не так я себе представлял свой завтрак, вот совсем не так. И день тоже. Только ближе к вечеру, причем

реально к позднему вечеру, Полина в прямо смысле ожила. Стала вести себя как обычно, а если быть точнее — уверенно. И вроде бы понимаю, что в восемь вечера ее надо бы отпустить домой, свинство — держать ее до такого часа, но вот совсем не хочется, да и не изъявляет она никакого желания поскорее выйти из отделения. Я бы сказал, напротив, хочет остаться здесь.

— В принципе, ты можешь идти, — нехотя выдавливаю из себя я, смотря на то, как она старательно выводит буквы в идиотском акте. — Тебя, наверное, друг по сексу уже заждался, пятница как никак.

— Я с ним сегодня не встречаюсь. Сие событие у нас запланировано на завтра.

— А ты разве не собиралась завтра на пляж?

— Собиралась и собираюсь. Мы на пляже этим любим заниматься, — не задумываясь, бросает Полина.

— Понятно. А мне не нравится. Песок в ненужные места забивается, — и вот тут стерильная царская особа подняла на меня голову и посмотрела так, словно я… букашка.

— На одной фабрике видать вас таких потаскунчиков делают.

— Что ты сейчас сказала? — это глюк или там реально было потаскунчик?!

— Ничего. Я закончила с актом и мне бы хотелось обсудить с вами Измайлова.

— А что его обсуждать? Мне казалось, мы вдоль и поперек по нему уже прошлись за сегодня.

— Вы не назначили ему ЭХОКГ. Он по выпискам лихорадил уже в последней больнице, и сейчас непонятно на что именно у него поднялась температура. Почему-то никто не додумался сделать ему настолько простейшее исследование. Дурь какая-то. Посев крови придет только че…

Не задумываясь прикладываю ладонь к ее рту, и как ни странно, руку мне не отбивают и даже не кусают.

— У меня почти чистая ладонь. Останови свой словесный умный поток и посмотри вот сюда, — убираю ладонь и подхожу к рабочему столу. Беру журнал исследований и открываю нужную страницу. — Я записал его на понедельник. Раньше никак.

— Ясно. Ну тогда я вроде все закончила. В принципе, можно домой.

— Стой, — в очередной раз хватаю ее за запястье и усаживаю обратно. Убедившись, что в ординаторской никого нет, пододвигаю к себе стул и сажусь напротив нее. — У меня к тебе деликатная просьба. У меня на затылке какая-то хрень. Я не могу понять, мне это кажется или там реально шишка. Можешь посмотреть? Точнее пропальпировать.

— Эмм… могу, наверное. Сейчас, только перчатки возьму, — да ну чтоб тебя!

— Не надо в перчатках. Я не лишайный и не вшивый. И голова у меня чистая. И твердого шанкра там не имеется.

— А он бывает на голове?!

— А ты не знала? У фигуристов, которые делают неумелые поддержки и держат на голове нижнее заразное достоинство своей партнерши.

— Да ладно?!

— Было дело. У нас в студенчестве приводили такой пример.

— Кошмар.

— Ага. Потрогай меня без перчаток. В смысле мою голову. Докажи, что ты можешь быть врачом, а не брезглей.