Удержать мою девушку
Шрифт:
Мой голос звучит глубоко и отчаянно, и мне интересно, понимает ли она вообще, что это я.
Ей требуется всего несколько секунд, чтобы подумать. И как только она бросается вправо, ее решение принято. Она не хочет останавливаться. Она хочет убежать. И мой единственный выбор — гнаться за ней.
Адреналин бурлит в моих венах, пока я преследую ее. Она быстра. Но я быстрее. Я оказываюсь рядом с ней в течение нескольких секунд и мягко беру ее за руку, останавливая нас, не желая причинить ей боль. Но затем она начинает сопротивляться.
— Черт, — ругаюсь я, когда
Крепко схватив ее, я удерживаю так, чтобы ее руки были скрещены перед ней, а спина плотно прижата к моей груди. Я не хочу причинять ей боль. Это последнее, что я, блядь, хочу делать.
— Прекрати бороться со мной, Лина!
— Нет! — кричит она, пиная меня по голени.
Я держу ее, пока она не выдыхается, и тогда, и только тогда я, наконец, отпускаю.
Тяжело дыша, она отходит от меня на несколько шагов, свирепо смотря мне в глаза. И, черт возьми, если бы взгляды могли убивать, я бы упал замертво прямо здесь, на месте.
— В чем, черт возьми, твоя проблема? Почему ты пытаешься уйти? — Спрашиваю я, отчаянно желая узнать причину ее внезапного странного поведения.
— Мне просто нужно уйти, Нико. Ты не можешь понять, — говорит она, поднимая глаза к ночному небу, прежде чем испустить легкий вздох.
— Я не отпущу тебя без чертовой причины, — говорю ей, с каждой секундой злясь все больше. — Константин все еще на свободе. Может быть, даже ждет тебя! Я кричу, пытаясь донести это до ее сознания.
— Я знаю! В этом смысл моих попыток сбежать от тебя. Неужели ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы он причинил боль и тебе! — плачет она. — Я не хочу, чтобы ты в итоге умер, как они!
— Они? Кто?
Ее глаза расширяются, когда она понимает, что сказала то, чего не хотела.
— Ничего. Я не… неважно.
— Нет, скажи мне. Я хочу знать, — настаиваю я.
— Если я здесь, это небезопасно ни для кого, ни для тебя, ни для твоей семьи. Он всегда находит меня, — решительно говорит она.
— Ему понадобилась бы армия, чтобы проникнуть сюда. Разве ты не понимаешь? Здесь ты в безопасности, Лина. Здесь тебе безопаснее, чем гулять одной! — Горячо говорю я, пытаясь вразумить ее.
Она закатывает глаза на мои слова.
— Я слышала это раньше. Ты его не знаешь. — Она обхватывает себя руками. — Никто не знает его так, как я. Никто не знает, на что он действительно способен.
— Тогда просвети меня, — предлагаю я. — Я хочу знать, чего ты так боишься, что хочешь покинуть самое безопасное для тебя место на планете прямо сейчас!
Она с трудом сглатывает и молчит так долго, что я начинаю сомневаться, скажет ли она мне когда-нибудь.
Но потом она, наконец, начинает со слов: — Когда мне было пятнадцать, я сбежала от Константина. Они пришвартовали его яхту в этой маленькой итальянской деревушке. Константин хотел осмотреть достопримечательности или что-то в этом роде. Я действительно не помню.
Она качает головой.
— Я просто знаю, что мне удалось проскользнуть мимо его охранников. Я бежала до тех пор, пока больше не осталось сил. — Она вздрагивает от этого воспоминания,
Она прерывисто вздыхает.
— Отец немного знал английский, и я объяснила ему ситуацию, в которой оказалась. Они согласились мне помочь.
Я внимательно слушаю ее историю, хотя не знаю конца, понимаю, к чему ведет Селина. Если это преследует ее так часто спустя столько лет, то, должно быть, произошло что-то ужасно жестокое. Очевидно, это глубоко ранило ее душу.
— Константин нашел меня час спустя. — Слезы наполняют ее глаза, но она не позволяет упасть ни одной капле. — Он убил их. Даже детей. Он убил их всех у меня на глазах.
Она закрывает глаза, и единственная слеза скатывается по ее фарфоровой щеке.
— Я была вся в их крови. Константин неделями не разрешал мне принимать душ. Я носила их кровь на своей коже и одежде. Он сказал мне, что это мой урок, который должна усвоить — что это случится всякий раз, когда кто-нибудь попытается мне помочь.
Ее глаза распахиваются, и она пристально смотрит на меня.
— Я не хочу, чтобы это случилось с тобой и твоей семьей, Нико. Я не хочу, чтобы тебе было больно! — Восклицает она дрожащим от отчаяния голосом.
Я делаю шаг ближе к ней.
Медленно, чтобы она поняла мои намерения, осторожно поднимаю руку и обхватываю ее щеку ладонью. У нее перехватывает дыхание, когда мой большой палец вытирает случайную слезинку с ее щеки, а затем она поднимает на меня свои завораживающие глаза.
Черт возьми, она никогда не выглядела более красивой.
— Он не сможет причинить мне боль, Лина. Только ты можешь, — объясняю я. — Константин не сможет добраться до тебя здесь. Обещаю тебе это. Он не приблизился бы к этому месту и на десять миль без нашего ведома.
Селина усмехается, будто не верит мне, отстраняясь от моего прикосновения и делая несколько шагов назад. Поэтому я говорю ей: — Пойдем. Позволь мне показать тебе.
А затем я поворачиваюсь и жду ее. Она смотрит на меня, на ее лице написана неуверенность. Но в конце концов она встает и идет за мной.
Я собираюсь успокоить ее и отвести в диспетчерскую, как мы это называем. Потому что тогда, и только тогда, она увидит, насколько по-настоящему безопасно здесь.
Глава 15
Селина
Диспетчерская, как объяснил Нико по пути сюда, представляет собой своего рода подземный бункер с таким количеством компьютеров и технических приспособлений, что это сногсшибательно. Комната полна людей и запаха кофе.