Удавка из прошлого
Шрифт:
– Сейчас у всех одно дело, – высказал общее мнение плотный молодой мужчина, – не дать себя вздернуть. Если они сюда сунутся, будем шмалять, а с ментами потом добазаримся.
– Верно, – кивнул Топорик. – Короче, не бухать и шкур не таскать. В общем, с неделю мы здесь будем. Скатайтесь, загрузитесь всем необходимым.
– Но ты же сказал, бухару нельзя, – сказал кто-то.
– В определенном количестве даже необходимо, – усмехнулся Топорик.
– Как это – вешают? – не понял Ниро.
– Наверное, молча, – усмехнулся
– Мало им, – зло проговорил Ниро. – Я бы их сам по частям…
– А вот этого говорить не надо, – сказал Будо, – даже думать вслух не стоит. Сейчас ищут этих палачей. И поэтому мы можем попасть под подозрение. А это нам ни к чему.
– Ясно. А сам что думаешь? Кому так дорогу перешли эти ухари?
– Это не наше дело. И вообще об этом лучше нигде и ни с кем не говорить. Тебя это особенно касается, язык у тебя длинный. Надеюсь, ты еще никому невзначай не шепнул, что причастен к повешению шестерок Топорика?
– Да ты что!
– И не вздумай сыграть крутого. Знаю я твою привычку брать на себя дела других. Смотри, если что, я тебя сам кнутом забью.
– Да хватит тебе, – обиделся Ниро, – за кого ты меня держишь?
– Я сказал то, что хотел сказать.
– За кого ты меня держишь? – повторил Ниро.
– Все, – прекратил разговор Будо.
– В городе еще одного повешенного нашли, – входя, сообщил Кичо. – Не знаю, кто такой, но что повешен и табличка с надписью – точно.
– Вот это дела начались, – удивленно проговорил Будо. – Похоже, кого-то не устраивает отмена расстрела и он вершит свое правосудие. Вот что, Кичо, езжай в город и все подробно узнай.
– Уже уехал, – обрадовался тот.
– Зря ты его одного отпустил, – вздохнул Ниро. – Ведь он может намекнуть, что мы имеем к этому какое-то отношение.
– Я только что разговаривал с ним. Если он хоть полслова скажет, я ему лично голову отрежу.
– Слышал? – входя в кухню, спросил плотный бородач. – Снова вздернули кого-то. И надпись на плакатике на груди. Вот кто-то капканы мочит!
– Интересно, кто это? – покачал головой сидевший с чашкой чая Лесовик. – Нам этого не надо. Ведь менты могут за нас крепко взяться. Тогда жди широкомасштабную операцию ОМОНа и СОБРа.
– А может, этого кто-то и добивается? – спросила крепкая женщина.
– А что? – кивнул вошедший. – Вполне возможно, так оно и есть.
– Хватит вам ерунду пороть, – усмехнулся сидевший у русской печки с трубкой в зубах крепкий седобородый мужчина, – напридумали – подставить вас хотят. Просто кто-то счеты сводит и заодно жути нагоняет. Мол, поаккуратнее, а то так с каждым может случиться. А может, просто мстят.
– Ну, Дед, – хмыкнул бородач, – ты даешь. Версии у тебя…
– А может, просто маньяк, – снова заговорил Дед. – Мочит преступничков и кайф от этого ловит. А возможно, и кто-то из ментов. Ну, тех, кто в прошлом ментом был. Подставили его, вот он и вешает. Заметьте, что вздернули тех, кого считали более или менее…
– Скорее всего дело в наркоте, – проговорил
– Да хрен на них, – сказал Дед. – Нам-то что до этих вздернутых? Пусть их хоть всех перевешают.
– Так на нас могут подумать, – повторил слова Лесовика плотный.
– Да бросьте вы ерунду городить, – махнул рукой Дед. – Просто мы особо не блатуем, поэтому нас и не трогают. Если бы захотели, давно бы, как вшей, передавили. Так что не надо на самих себя жути нагонять.
– Но с Топориком надо будет стрелку забить, – решил Лесовик.
– Этого козленыша, – процедил Дед, – давно пора подвесить. И если кто это сделает, я за его здоровье литр самогону приму и напою всех. А если тот, кто Топорика вздернет, мне лично встретится, что хошь для него сделаю. Кстати, на севере, в Лесосибирске, было такое. Там тоже кто-то чудил – вешали. Но тогда как раз путч был, и дело замяли. Потом еще кого-то вздернули, менты покопались трохи и ни хрена в той реке не выудили. Так до сих пор и висит дело о повешенных.
– С Топориком придется перетереть, – проговорил Лесовик. – И Лохматый там будет, даже вроде китаез позвать собираются. Китайцы вес заимели, считаться с ними начинают.
– А чего ты удивляешься? – хмыкнул Дед. – Скоро в России русских совсем не останется. Или кавказцы, или узкоглазые будут рождаться. Довели Русь-матушку! – Он плюнул. – В центре с чернотой девки русские шляются, по Сибири и Дальнему Востоку с кавказцами да узкопленочными.
– Тебе, Дед, в скинхеды надо записываться, – усмехнулся Лесовик.
– А чего туда записываться? Ежели они за чистую Россию, я уже давно скинхед.
– Похоже, Топорик уже и не рад, что выкрутился, – усмехнулся Лохматый. – Свидетеля, который в его пользу показания дал, повесили.
– Вот это да! – удивился рыжебородый мужчина. – Может, и Топорика скоро вздернут. Неужели это отец убиенного?
– Нет, конечно. – Лохматый покачал головой. – Хотя можно подумать и на него. У него сейчас трое в гостях. Морпехи бывшие, мужики сильные, тренированные. Может, они…
– Но Тупик тогда при каких? – спросил рыжебородый.
– Тоже верно. Москвичи на нас грешили. Неуверенно, но мысль такая у них была.
– А ты сам на кого думаешь?
– Знаешь, пусть менты мыслят, им за это зарплату дают. А засорять себе башку чужими проблемами никакого желания нет.
– А это плохо для всех. Появились люди, которых никто не знает, а они убивают. Вполне вероятно, что следующим будет кто-то из нас.
– Сплюнь! Чтоб сделать такое с кем-то из нас, надо сначала нырнуть в тайгу. А здесь мы хозяева, так что, Чингисхан, не ломай голову. Нет такой силы, кроме государства, конечно, кто может нам что-то сделать. Но на всякий случай надо сейчас повременить с походами. Кто знает, что будет дальше. А разъединяться не хочется. Предупреди всех, чтоб если вдруг заметят чужих, пусть сразу сообщат. И надо будет обязательно проверить, кто такие.