Удар
Шрифт:
Он остановился возле столика и опрокинул в себя рюмку. Потом немного помолчал, задумчиво покачиваясь с пяток на носки, и спросил:
– Сколько у тебя наличными?
– Пятьсот!
– Ну что же, – Генри замер, приложив руку к животу, – придется старому Генри раскошелиться.
– Я отдам, Генри, как только…
Генри оторвал руку от живота и сделал протестующий жест:
– Успокойся, Джин. На что я перевожу свои денежки? Вот на это! – Он ткнул пальцем на бутылку. – Да и к тому же… Да и к тому же все-таки ты сын женщины, которая в этой жизни доставила мне немало счастливых минут. – Генри вдруг погрустнел. – Ладно, я собираюсь, –
Генри скрылся за дверью. Тайгер прошелся по комнате. Все усиливающийся уличный шум плыл в открытое окно. Тайгер посмотрел вниз. Возле закусочной уже стояло несколько машин первых посетителей. На улице появились прохожие. Двое рабочих в ярко-синих комбинезонах с утра пораньше надраивали длинными щетками витрины галантерейного магазина. Жизнь текла.
Тайгер отошел от окна и вдруг подумал, что он всегда смотрел на эту жизнь вот так, как сейчас, – со стороны или сверху, всегда далекий от житейской суеты, не понимающий и не пытающийся понять ее.
Генри Лай вернулся к вечеру. Взъерошенный и взмокший, с темными пятнами пота на легком белом пиджаке, он, отдуваясь, добрался до кресла, свалился в него и принялся разглядывать Тайгера задорными глазами.
– Ну, кажется, все в порядке. Пришлось мне изрядно попотеть, за весь день ни разу не присел, – Генри налил себе рюмку водки. – Но зато хоть какое-то разнообразие. Сразу стало интересней жить. Что бы там ни говорили, человеку время от времени просто необходимо подпустить в кровь адреналина, иначе…
Генри развел руками.
– Мы настолько высоко стали ценить жизнь отдельного индивидуума, настолько тщательно стали хранить ее и оберегать, что этим буквально выхолостили сам процесс, именуемый жизнью. Она превратилась в какую-то преснятину.
Генри поднял рюмку на уровень глаз, потом вытянул руку вперед, любуясь бесцветной жидкостью, словно редкой жемчужиной, и продолжил мысль:
– Пропал ее аромат, ее пряность… Да, выходя из дому, каждый из нас абсолютно уверен, что его не укокошат где-нибудь за углом, но мне кажется, что иной раз чувство опасности просто необходимо, – Генри опрокинул рюмку в себя и закатил вверх глаза, словно в этот момент вспомнил о Боге. – Все! – Рюмка со стуком встала на стол. – Перехожу к подробностям. Удостоверение у тебя будет настоящее, но только на шесть месяцев. Тот парень, которому пришлось за это заплатить, обещал не заявлять в полицию о «пропаже» полгода. Дело теперь за малым. Придать тебе сходство с «оригиналом». Глаза у него другого цвета, но это не беда – по фото никогда с уверенностью не скажешь, какие на самом деле у человека глаза, – Генри отклонил голову в сторону, пытаясь рассмотреть профиль Тайгера. – И носы у вас, кажется, не очень похожи. Но кому в голову придет присматриваться к твоему носу.
Генри Лай повернулся вместе с креслом к огромному телеэкрану, висевшему на стене, и ткнул кнопку дистанционного пульта. На экране показывали новую модель семьи. Крепкий, жизнерадостный голос бойко объяснял, как должны поступать мужчина и женщина в свете последних бесспорных фактов, полученных быстро шагающей вперед наукой.
Генри поморщился, словно съел что-то кислое, и выключил телевизор.
– Господи, нас так хотят сделать счастливыми,
Тайгер спал чутко, как зверь вздрагивая во сне мускулистым телом. На звонок в дверь он отреагировал моментально, словно тугая пружина, и через несколько секунд уже стоял у стены возле дверей, с одеждой в руках. В дверь еще раз позвонили, затем раздался характерный звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь распахнулась. Тайгер напрягся, но, почувствовав запах женских духов, понял, что попал в дурацкое положение. Потом он услышал мягкий голос Генри: «Джин, где ты?»
– Здесь! – нехотя отозвался Тайгер, натягивая штаны.
– А я уж думал, что ты выпрыгнул в окно! – Генри заглянул за дверь. – Ты что здесь делаешь?
– Одеваюсь! – Тайгер заправлял рубашку в джинсы.
– У нас гости!
– Вижу, – Тайгер пригладил волосы и поклонился появившейся из-за спины Генри женщине.
– Доброе утро! Извините… за мой вид.
Женщина лишь улыбнулась в ответ и по-деловому направилась в кабинет Генри Лая, помахивая плоским красным чемоданчиком.
– Гример из моего театра. Когда-то тоже выступала на сцене, – быстро пояснил Генри Лай, заметив, сколь неожиданным было для Тайгера появление женщины.
– Сейчас тебе будут менять внешность.
Тонкие легкие руки удивительно быстро делали свое дело, легко касаясь волос и лица Тайгера.
Генри дремал в кресле с потухшей сигарой во рту.
В конце процедуры Тайгер начал потихоньку ерзать на жестком стуле. Женщина мягко и вместе с тем неожиданно сильно нажала ему руками на плечи, как бы приказывая сидеть спокойно.
– Боже праведный! – проснувшийся Генри от удивления разинул рот, и оттуда вывалилась сигара. – Сейчас бы тебя и мать родная не узнала. Ну вот, теперь и сравним, – Генри достал из бокового кармана утреннюю газету и бросил ее Тайгеру. – На, полюбуйся на эту рожу, а я пока принесу второе зеркало.
Тайгер увидел на первой странице свое лицо, буквы под ним, набранные огромным шрифтом, гласили «Чрезвычайно опасен», и далее, уже помельче, шли подробности.
– А теперь посмотрим на это благообразное личико. Правда, оно не имеет ничего общего с этой гнусной рожей? – Генри, покраснев от натуги, приволок из холла большое настенное зеркало и поставил его перед Тайгером.
– Ну?
Тайгеру было отчего удивиться: симпатичный, слегка скуластый блондин с пушистой бородкой удивленно смотрел на него из зеркала. Действительно, с газетной фотографией он не имел почти ничего общего.
– Видимо, мне пора сматываться, а, Генри? Скоро, наверное, тебя навестят, – произнес Тайгер, оторвав взгляд от зеркала.
– Трудно сказать, – Генри пожал плечами. – Удостоверение у меня, кстати, с собой, а деньги будут только к вечеру. Извини, я сделал все, что мог.
– Все в порядке, Генри, – Тайгер поднялся со стула. – А деньги я тебе верну при первой возможности.
– Чепуха! – Генри махнул рукой.
– А как она, – Тайгер понизил голос, кивнул в сторону женщины, – не проболтается?