Удар змеи
Шрифт:
– А ты, никак, немая?
– Нет, боярин, - шепнула девушка.
– Князь, - поправил ее Андрей.
– Полель, рубаху возьми чистую, порты. Веди ее в баню, совсем ведь волосы посерели. У Богдана уксуса возьми. Перед мытьем лицо с молитвою протрете и после.
– Слушаю, княже!!!
– радостно крикнул паренек.
– Грешно женщине в портах… - еле слышно воспротивилась Прибава.
– Без штанов еще грешнее, - хмыкнул Зверев.
– Потом этот ухарь паранджу купит, дабы посторонние не пялились.
– Нельзя в парандже, - опять шепотом
– Подумают, магометянка в прислужении у христиан. Побьют, закон такой.
– На тебя не угодить, - покачал головой Андрей.
– Ну, коли так, и ходить станешь так. Никита, вещи собирай, хозяина двора предупреди, что съедем на рассвете, пусть лошадей и сани приведет. Пора.
– Эк ты стремителен, Андрей Васильевич. Не успел приехать, уже дальше торопишься.
– Иначе, Никита, нельзя. Служба государева на нас.
Стыдно признать, но в этот раз князь Сакульский покривил душой. Небольшой обоз из трех саней пополз не к Балаклаве, возле которой прятался в крепости султанский наместник Барас-Ахмет-паша, а в прямо противоположную сторону, к Карасубазару, возле которого томился в неволе боярин Василий Лисьин, попавший в лапы к какому-то Янша-мурзе из рода беев Ширинских.
Двигались путники не спеша. Лошади за два дня толком отдохнуть не успели, а потому гнать их, как свежих, было неблагоразумно. Впрочем, это пошло только на пользу - Андрей немного задержался и поутру купил Прибаве недорогое опрятное платье татарского покроя и шитую шапочку с полупрозрачной газовой вуалью. Во избежание подозрений к наряду добавили крохотную иконку-троеручницу на шелковом шнурочке. Невольница сказала, что подобные носят многие русские женщины, ищущие своих угнанных в рабство родичей. И после этого, двигаясь быстрым шагом, уже после полудня нагнали сани.
На дневку путники останавливаться не стали. Выйдя под сумерки к Ак-Мечети, они обогнули город с юга и заночевали на берегу Малого Салгира. Разводить огонь князь не разрешил - не хотел привлекать внимания. А ну, кто коней татарских узнает?
Хотя, конечно, при том, какие табуны у каждого здешнего рода имеются - упомнить, кто из друзей-соседей на чем на охоту умчался, вряд ли возможно. Ведь у каждого крымчака минимум три скакуна постоянно под седлом. В смысле - без заводных они дальше, чем на один переход, не поедут. Но, как говорится, береженого Бог бережет.
Поэтому и снялись с лагеря они до рассвета, наскоро перекусив лепешками и холодной бараниной. Зверев издалека бросил прощальный взгляд на ставку калгисултана: несколько больших и малых мечетей, выпроставших над собой пики минаретов, десяток двухэтажных домов и многие сотни низеньких строений, теряющихся под белыми кронами деревьев, что росли по несколько в каждом дворике. Город больше походил на разгороженный заборами сад, нежели военный лагерь.
– Странно, - пожал плечами Андрей.
– Резиденция главного здешнего воеводы - и без крепости. Ладно, нам же проще будет. Никита, трогаем!
Обоз перевалил пологие холмы,
По правую руку от дороги тоже раскинулись виноградники - но на них работы еще не начались.
Вечером путники разбили лагерь на берегу весело журчащей Биюк-Карасу, уже успевшей насквозь промыть ледовый панцирь, совсем неподалеку от огромной Белой скалы, похожей на круглую крепостную башню высотой с тридцатиэтажный дом. За ней начиналась ровная, как по ниточке, крепостная стена из белого камня. Хотя на деле, конечно, это был всего лишь обрыв очередной столовой горы. Но очень красивый.
Виноградников здесь уже не было, зато воды - вдосталь, а снега оставалось совсем немного, земляные кочки так и вовсе успели выставить на вид зеленые травяные макушки. Посему князь решил сделать тут дневку, чтобы лошади смогли набить брюхо до отвала, и только после этого двинулся дальше, по узкой тропе, тянущейся вдоль самого русла. Всего через три часа они оказались на окраине города, мало чем отличного от Ак-Мечети. Те же самые кроны деревьев, прячущие большинство построек, стройные минареты, отдельные крупные дома - и никаких крепостей.
– Верховым на рысях всего один бросок, - отметил для себя Зверев.
– И у кого тут спрашивать, где найти этого проклятого Янша-мурзу?
Как и в прочих известных князю исламских городах, здешние дворы не имели окон наружу. Жители востока не привыкли сидеть на завалинке, болтать у колодца, интересоваться делами соседей. Каждая семья замыкалась в своем уютном дворике и… И князь пока не видел впереди ни одной живой души. Только стены и проулки.
– Вдоль реки надо бы пройти, княже, - посоветовала Прибава.
– Почему?
– поинтересовался Андрей.
– Наверняка хоть кто-то из ближних домов вскорости за водой придет, господин, - потупив глаза, ответила она.
– У воды завсегда людей много. Надобно токмо глянуть, откуда черпают, да там и подождать.
– Татары невольника пошлют. Откуда ему знать про не самого знатного мурзу?
– Рабы здесь в большинстве православные. Спросим, где храм здешний, а уж там батюшка про басурман завсегда знает. Кто злой, кто жестокий, кто богохульник. Кому еще прихожанам на хозяина пожаловаться, как не ему, у кого утешения в горести искать?